Лабиринты моей Души. Книга 2 - Нора Ольвич
Он больше не смотрел.
Так, будто завоевать моё сердце было его единственной целью.
Сейчас он делал это мягко и осторожно.
— Я провожу вас Ольга Андреевна в столовую. Аннушка сейчас нам всё покажет. Вы бледны и тёмные круги залегли под глазами, и мы обязательно постараемся это исправить: поедем сегодня в парк на прогулку. Я знаю историю о пропаже Хана, вы весьма благоразумно поступали, что на улице бывали, только выходя во внутренний двор. Но затворничеству пришёл конец, и я буду сопровождать вас с дочерью, мы перед отъездом посетим все необходимые места.
— Перед отъездом?
— Голубушка я всё вам расскажу. Сразу после обеда.
От его заботы в голосе стало легче.
— Как хорошо, что вы приехали, граф. Расскажите обязательно нам все новости, ничего не пропустите. Занимайте главные хозяйские покои на втором этаже, мы с Аннушкой облюбовали для себя третий — «девичий терем» — так мы его зовём. Дом большой, везде порядок — мы ждали на день рождения дочери приезда всей семьи.
* * *
Чинный обед в полной тишине и неторопливые взгляды. Я потихоньку отходила от осознания того, что произошло со мной в библиотеке.
«— всё это гормоны шалят, а ещё неожиданный приезд Муромского купца. Только мысленно готовила себя называть его бароном и вот уже нужно переучиваться на графа».
А далее быстрые сборы на прогулку. Мы действительно засиделись дома.
Мне понравился новый экипаж его светлости, он ожидал нас на улице. Хотелось сразу попасть в парк, погода на удивление стояла ясная. Весна неспешно и ненавязчиво окончательно вступала в свои права, словно изначально она не хотела прерывать вялотекущие будни зимы, но вот, наконец, наступал май.
Благословенный май, когда природа просыпается от долгого сна и забвения, чтобы радостно встретить пробуждающиеся лучи солнца. Всё вокруг готовилось к этому тёплому месяцу, словно заранее знало, что приходит время обновления и перемен.
Тихий ветерок перешёптывался с ветками деревьев, создавая гармонию первобытных звуков, независимых от суеты и шума большого города. Парки и скверы превращались в настоящие ковры из зелени, подстриженные природой с большой любовью.
Места отдыха и прогулок наполнялись криками счастливых и играющих детей, которые устремлялись на улицу после долгого зимнего заключения.
Неугомонные птицы, возвратившиеся из тёплых краёв, заводили свой радостные трели над крышами домов. И вот уже в прекрасном настроении с леди Анной посередине, в сопровождении няни, переводчицы, компаньонки и охраны мы чинно прогуливаемся по большому парку Холирудского дворца.
И я вижу восторженные взгляды идущих мимо чужих дам. Они готовы проглотить ими статного мужчину, что, идя рядом, неторопливо нам с дочерью рассказывает о том, как услышал в Питере разговор двух клерков о новопреставленном графе Димитрии Антоновиче Лесли, не оставившем после себя наследников в России.
А ведь род этот брал свои истоки от шотландских баронов Мак-Грегоров, да затем верой и правдой служил ещё царю-батюшке Петру I и дочери его Елизавете.
Наследство. Так, его совсем немного: крепостных в деревеньках наберётся душ семьдесят, да дом небольшой, с окнами на Неву, документы, печати. Титул… и указ к нему, что непременно барону всё передать в Шотландию. А где же его искать?
— Вы верно уже догадались, отчего спешил я стать тем самым бароном. Затем поездка в Питер и помощь во всём мисс Джейн, какое значимое образование она получила возле вас миледи. Оформление всех документов было долгим, вначале Лондон затем Россия. Мои волнения были о вас Ольга Андреевна. Одна с дочерью в чужом городе, я боялся опоздать.
И вновь он смотрел на меня не таясь. Голос мужчины звучал взволнованно и глухо.
Смущение опалило щёки.
— Я пойду смотреть пони, кто со мной?
Аннушка, не замечая всей неоднозначности ситуации, побежала по аллее. Она говорила как-то, что память памятью, но детство порой накатами берёт своё и хочется дикой резвости, и неугомонности.
— Так бывает иногда. Порой душа жаждет чего-то, как в те дни, когда… Не помню. В общем… Такое ощущение, будто внутри просыпается маленький ребёнок, уснувший на время, а сейчас стремящийся испытать все радости жизни. Ты меня понимаешь? Мамочка?
— Конечно, душа моя. Понимаю.
И вот они с мисс Джейн уже стремительно спешат по аллее, а за ними охрана и нянюшка Луиса. Мой взгляд следит за фигуркой дочери.
— Как непривычно без Хана. Непривычно и очень тревожно.
— Я отправил людей, думаю, лорд Рассель разрешит осмотреть пса, что в их имении имеет возможность получать лекарскую помощь. Странно это. Не волнуйтесь госпожа маркиза, когда я рядом, с вами ничего не случится.
— Я признательна вам за это Владимир Афанасьевич.
И вновь я чувствую румянец и смущение от его взгляда. Но ведь так не должно быть! Я же ему в дочери гожусь!
— Вы говорили про отъезд. Склонив голову в новой шляпке, я отчего-то шепчу это.
— Он состоится. Я привёз письма от княжны Дарьи Алексеевны и вдовствующей княгини Соколинской. Венчание назначено на начало августа, у нас есть время и всё же… Сезоны в Лондоне — время, когда наша семья должна быть в центре внимания. Не вздрагивайте от страха, в этот раз всё будет иначе. Вашего взгляда будут искать, и хотеть провести время в вашем присутствии. Вы не будете одиноки, я всегда буду рядом.
— Владимир Афанасьевич, я, конечно же, помогу вам заручиться знакомствами в Лондоне. Но только…
Его глаза улыбались. Рука же нашла мою ладонь.
— Только?
— Вы поможете мне инкогнито открыть ювелирный салон в самом лучшем торговом месте этого города. Только тогда я буду точно знать, что отомщена.
— Можно я скреплю наш договор поцелуем?
Я замерла. А он медленно склонялся, смотря мне в глаза. В его взгляде была вся его страсть и желание, я уже вовсе не сомневалась в этом. Словно время остановилось. Дыхание участилось, сердце бешено колотилось в груди, казалось, что весь воздух вокруг нас находится в состоянии неподвижности.
— Миледи?
Сглотнув пересохшим горлом я осторожно, в согласии качнула головой.
Его прикосновения, несмотря на тонкую кожаную перчатку… Я не могла удержаться от мысли, что его губы сейчас прикоснуться к запястью.
Я ждала этого, наблюдая, как он осторожно сдвинул пальцем край перчатки. Он нарушал все возможные правила. Этого не должно случиться!
Господи, пусть это произойдёт. Порой, ожидание — страшная мука. Он был так близко, что я могла почувствовать его дыхание.
* * *
Всё закончилось весьма
