Гнилые Мхи - Елена Ликина

в непонятных существ детей, напяливают на головы гостям чугунки, а сами изображают странные шаги — всё для устрашения несведущих.

Про приворот Варвара и думать забыла. Она мечтала убраться отсюда поскорее и без потерь. Но для этого нужно было усыпить бдительность бабки.

Пока она продумывала тактику отступления, баба Фиса собрала на стол. Выставила миску с огурцами, тарелку с розовеющим, наструганным тоненькими ломтиками салом. На блюдечке поместила разрезанный четвертинками лук да чищенные головки чеснока. Придвинула к ним поближе расписанную яркими петухами солонку. Перед гостьей поставила плошку до краев наполненную борщом. Ярко-красный, наваристый он пах упоительно, но Варваре было не до еды.

— Я лучше пойду. — пробормотала она. — У меня машина в лесу брошена. Как бы не угнали. Да и вообще, задержалась я у вас. Пора возвращаться.

— Некуда тебе возвращаться, — вздохнула бабка.

— К-как это некуда?

— Что ж ты за непонятливая такая! — Фиса досадливо поморщилась. — Ходила за бузину? Хватала метлу?

Варвара виновато кивнула.

— Вот и сиди теперь, хлебай борщец. Да не на меня смотри, а в тарелку! — приказала бабка. — Ешь, давай, пока не остыло!

И Варвара неожиданно для себя послушалась, потянулась за ложкой.

— Давай, давай, — одобрила Фиса. — Пробуй мою стряпню.

— А вы не будете?

— Налью и себе. Люблю борщец.

— Вкусно. — Варвара осторожно прихлебнула ароматную юшку.

Фиса довольно расплылась:

— Потому что с зажарочкой. Я и лучок, и моркву, и свеколку с сельдереем хорошенечко в масле потомила. К ним томату добавила. От того и вкус.

Некоторое время в молчании ели.

Потом Варвара всё же не выдержала, спросила:

— Почему вы хозяина не зовёте?

— Какого хозяина? — удивилась бабка.

— Панкратыча.

— Тю! — Фисе сделалось смешно. — Панкратыч уже свою порцию получил. Я её в сенях оставила, возле валенок. С ним и кулёма похлебает. Ей много не надо. Чуток.

— А почему не зовете их к столу?

— По правилам так. Да и не пойдут они. Не приучены.

— А кулёма… кто она?

— Вроде помощницы при мне. По дому помогает, поручения выполняет.

— Почему она так странно выглядит? Голова замотана тряпками, платок наоборот повязан. Будто прячется от кого-то.

— Скажешь тоже — прячется. — фыркнула бабка. — Голову-то я из холстины делала, поэтому и ткань. А платок она сама перевернула. Я уж столько раз поправляла, ан нет, по-своему норовит оставить.

— Сами делали? — Варвара чуть не поперхнулась борщом.

— Ну да. Зольная она.

— Зольная?..

— Что повторяешь за мной, повторялка. — рассердилась бабка. — Оберег это. Я внутри золу заговоренную зашила. Крупку да травки специальные. По тому и название — зольная.

— Вы меня за дуру держите? — возмутилась Варвара. — Она же ходит! Разговаривает!

— Ходить-то ходит, — согласилась Фиса. — А вот касаемо разговору не очень. Не словами — больше мыслями шпарит. Я над ней покумекала малость, ну и расшевелила. В наших местах без такого оберега пропадёшь.

— Расшевелила… — тупо повторила Варвара.

— Ну. Она теперь навроде тебя. Живая.

То ли от диких бабкиных признаний, то ли от огнедышащего борща Варваре сделалось жарко. Под волосами повлажнело. Зашумело в голове.

— Мне бы выйти. — пробормотала она. — Подышать.

— Нельзя! — всполошилась Фиса. — Пеструха враз прихватит. Или сама, или приспешников подошлёт. Ты глотни-ка кваску, он нутро продерёт, глядишь и полегчает. Панкратыч! Тащи бутыль.

В подполе шумнуло. Брякнула крышка, дробно протопали шажочки. На стол перед Варварой кто-то невидимый водрузил огромную запечатанную пробкой бутыль. Сквозь толстое чуть запотевшее стекло просвечивала слабо золотистая жидкость.

— Выстоялся уже. — довольно пробормотала бабка. — Теперь в самой поре. На меду да на патоке. С мяткой.

Она собралась откупорить бутыль, когда под полом оглушительно грохнуло.

— Никак настойка перебродила? — всполошилась Фиса и, позабыв про квас, немедленно полезла проверять.

Варвара же, воспользовавшись бабкиным отсутствием, метнулась к выходу.

У дверей её поджидала кулёма. Расставив руки, загораживала проход — не пускала.

— Отойди! — пропыхтела Варвара да пнула зольную изо всех сил.

Та подалась в сторону, открывая путь к свободе. И только в голове напоследок отозвалось:

— Не ходи-и-и…

Часть 3

Снаружи шёл дождь, мелко и часто сыпал с потемневшего неба. Заметно похолодало, и Варвара потуже запахнула курточку. Пробежав через маленький палисадник, у калитки она притормозила, разглядев за заборчиком тонкую и длинную фигуру.

Что-то вроде пугала из соломы медленно покачивалось под ветром, над грубо размалёванным лицом косо торчало приличных размеров птичье гнездо. Раньше ее здесь точно не было. Не заметить такое страшилище было невозможно.

Стараясь не смотреть на фигуру, Варвара проскочила мимо и припустила по дорожке к Пеструхиному дому.

Деревня неуловимо изменилась. Вместо рябины повсюду торчала бузина. Сморщенные потемневшие ягоды да сцепившиеся меж собой сухие ветки смотрелись отталкивающе и немного зловеще.

На лавочке под забором пристроился пень в телогрейке. Поверху лежала дырявая кепка, внизу, будто сами по себе, стояли старые боты. Рядом, вытянув длинные ноги в лаптях, сидел некто с журавлиной шеей. Красные глаза на узкой крысиной голове с жадностью следили за Варварой.

Зацепившись за взгляд чудища, Варвара остановилась.

— Беги, беги! — вопило внутри, но она продолжала стоять, словно лягушка перед змеёй.

Наверное, это из-за борща. Там что-то было! Бабка подмешала ей дури! Зачем было его есть? Ну, зачем⁇

Рядом защебетало да зачирикало, жутковатые местные возникли словно из-под земли и обступили Варвару.

Переваливаясь уткой, пришлёпала по грязи неопрятная тётка. Ухватила за подол юбки перепончатой лапой, принялась рассматривать да щупать.

За ней набежали юркие голенастые существа, затрясли синими гребнями, закружили вокруг, вскидывая тонкие птичьи ноги, застрекотали что-то своё.

Невысокий да рыхлый, на мощных тумбах-ногах, приближался издали, одышливо дыша. Сморщенная плёнка полностью скрывала единственный глаз в середине лба.

Страшилища рассматривали Варвару и не думали уходить. Кто-то дёрнул её за плечо. Кто-то сунулся к лицу, нацелившись на щёку.

Однако сделать они ничего не успели — из дома Пеструхи показалась сама хозяйка, развела руки под чёрной накидкой, взмахнула ею словно крыльями и понеслась над землёй. Она хищно причмокивала, а лицо… лицо трансформировалось в чудовищную маску! Сгорбился нос, глаза залила чернота, на морщинистых щеках проклюнулись узелки бородавок.

Откуда-то из-под руки вынырнула кулёма. Толкнула будто невзначай да незаметно подкинула что-то в воздух. Варвара ощутила лёгкое прикосновение — её словно накрыло сверху невесомой прозрачной кисеёй и скрыло от остальных.

Среди уродцев немедленно поднялась суматоха.

— Где? Где? Где? — рычала Пеструха, юлой оборачиваясь вокруг себя.

— Где? Где? Где? — визжали и ревели топтавшиеся рядом чудища.

Кулёма крутилась вместе с ними. Трясла головой да всплёскивала руками — изображала досаду. Завязки платка трепетали на спине, в такт движениям зольной.

— Беги-и-и до Фисы, — мысленно послала она Варваре приказ. — Беги-и-и!.. До