Лабиринты моей Души. Книга 2 - Нора Ольвич
Буквально всё в имении изменилось; из господ в нём проживали только мы с дочерью. А ещё самые доверенные лица. Письма от виконтов — близнецов приходили всё реже и реже. Военные действия во Франции коснулись её юга, что граничил горами с Испанией. Наполеон не готов был сдавать свои позиции. Тулуза была в осаде, в Париже стояли русские войска.
— Сеньора Пломмия составьте нам компанию. Бекон сегодня удивительной прожарки и яйцо сварено, как я люблю. Убедитесь сами.
Женщина, улыбнувшись, не отказываясь, присела с нами за стол. Лёгкая беседа не о чём на испанском языке. Меня поправляли очень корректно.
В какой-то момент смуглая натруженная рука женщины коснулась моей ладони. Наши взгляды встретились. Я ощутила тепло доверия и любви.
— Спасибо вам сеньора.
Её бровь взметнулась, а глаза увлажнились.
— За заботу.
— Наши семьи жили веками вместе. Мы ждали вашего приезда с дочерью госпожа маркиза. Ведь недаром местная знахарка рассказывала нам о рождении новой звезды.
Я облокотилась на спинку удобного стула, кофе был изумительным, его аромат и голос сеньоры убаюкивал:
— … при этом древний первородный показал своё истинное лицо: склера глаз стала кроваво-красной, появились тёмные вены, кожа пошла трещинами, и клыки, с них капал яд, от которого плавился каменный пол замка.
Все они слышали эту легенду и считали её всего лишь, чьим-то вымыслом, или просто красивой сказкой. И только первородные знали: при встрече с единственной, предназначенной тебе Вселенной сердце начинает биться только для неё.
Женщины всего мира были с ними несовместимы, они не могли зачать дитя, не могли согреть остывающее сердце. Скользящие же рождались. Нечасто, но тем не менее. Каждая рождённая загоралась маленькой звёздочкой на небосклоне. И у всех первородных появлялась надежда, конечно, никто из них в этом никогда не сознается.
Но надежда была: а вдруг это для него загорелось маленькое чудо…
— Это легенда? В Шотландии много таковых.
Я была напряжена. Что за речи? Почему именно сегодня? Улыбка коснулась говорящих уст сеньоры.
Но глаза смотрели уж больно внимательно.
— Конечно, легенда, наша Донна. Всего лишь красивая легенда. Ведь нужно же как-то объяснить рождение новой звезды на бархате ночного неба.
* * *
Каменные стены лабиринта, и тишина ада, маня в глубины неизведанного следила в безмолвии за нашими шагами. Я слышала её присутствие. Мрачные ступени, затянутые пеленой тьмы. В тишине лишь слабый огонь свечи пытался пробудить у меня ощущение безопасности.
— Здесь неопасно матушка, держите свечу лучше.
Мы лишь вдвоём с дочерью, её спокойное дыхание было для меня путеводной нитью. Только оно.
— Аннушка, давай вернёмся. Что здесь было раньше?
— Захоронения, возможно, викингов или древних из легенд. Хотя говорят, они были бессмертны, значит, их никто не мог бы похоронить. Логично.
Она хихикнула. Пламя дрогнуло испуганными тенями на стенах.
Мне хотелось всё бросить и убежать. Но как?
Я не оставлю здесь в темноте своё дитя. Хотя в этой ситуации я сама себя ощущала ребёнком.
Над нами возвышалась огромная махина замка, как будто его душа звала нас в пропасть, куда вели узкие ступени, звала и тут же удивляла нас своей холодной тишиной. Каждый шаг, каждый вздох, были затеряны в бесконечности этого места, словно замкнутые в его тёмной пасти.
— Не нужно говорить про легенды. Не буди их.
— Осталось немножко.
— Кто все эти сеньоры в имении? Почему ты им так доверяешь?
— Это пришло с памятью о прошлом, им действительно можно верить.
— Узкий колодец, он однозначно находится ниже уровня моря.
— Так и есть.
Мы стояли на самом его дне.
Аннушка что-то считала, беззвучно шевеля губами. При каждом их движении у меня бежали мурашки по спине, охватывая тело волной тревоги.
Представьте себе, маленькая девочка, ещё совсем нежная и только начинающая свой жизненный путь, но уже способная читать и разгадывать древние заклинания, которые покоились где-то в уголках её сознания.
— Матушка я просто считаю камни, это не то, о чём вы думаете. Вот этот, сдвиньте его вглубь. Он просто обязан утонуть глубже в кладку.
— Господи. Все эти легенды нагнали столько страха.
Мой голос дрогнул. Я передала лампадку дочери. А спустя некоторое время действительно утопила двумя руками камень глубже в кладку. Что-то гулко зазвучало будто за стеной.
— По сценарию самых интересных фильмов Голливуда сейчас обязательно должны посыпаться на нас змеи и скорпионы и политься фонтаны воды.
— У нас интересней.
Аннушка подняла свечу и показала мне сдвинутые камни. В отверстие могла проскользнуть худенькая гибкая фигурка взрослого невысокого человека. А ведь если про этот тайник не знаешь, то и не найдёшь никогда. По ногам скользнуло что-то, я замерла. Ещё один всплеск ледяного страха готов был задушить когтистой лапой на корню остатки былой решимости. Огромная крыса… точно!
— Шеба, я тебя услышала, ты опять плохо пряталась.
Голос дочери был спокоен.
Хан остался сторожить вход в подземелье наверху.
Мы протиснулись в помещение посередине которого стоял каменный валун правильной формы. Чёрный, словно жертвенный камень.
— Аннушка, не подходи к нему, умоляю.
— Что с тобой?
— Это.
Мой палец указывал на жуткое изваяние.
— Он всегда здесь был.
— Уходим!
— Нет! Мы не закончили ещё.
Она подошла к полкам, скрытым во мраке.
— Мне не достать, помоги. Ящики, которые я тебе буду показывать, их нужно поставить на эту чёрную каменную черепаху. Свеча догорает, второй хватит ненадолго, нам нужно спешить.
Глава 6
С прибытием судна из Питера, а Владимир Афанасьевич нанял пожилого капитана из Норвегии и арендовал у него старинный галеон для своих коммерческих проектов, всё самым непостижимым образом стало меняться вокруг.
Прибывшие из России переселенцы, которых мы не видели несколько лет, привезли с собой не только эмоции и рассказы о пережитом, но и что-то настолько важное, что вызывало изумление и ностальгию о былом. Родные поля и просторы, весь русский уклад оставили свой отпечаток буквально на всём. Оно приехало к нам: улыбки и русская речь были повсюду, одежды и обычаи.
Как, оказывается, нам этого не хватало.
Кузнец Всеслав с изумлением рассматривал юную мисс Джейн, затянутую в
