Подростки Мутанты Ниндзя Черепашки - Дэйв Моррис
Он схватил мусорный бак и с воплем отчаяния швырнул его в переулок.
5
Рафаэль вернулся домой в канализацию поздно вечером. Ему нужно было кое о чём поразмыслить. На самом деле это было не размышление, а скорее задумчивость.
Он тихо приоткрыл дверь и вошёл в тёмное убежище. Его братья спали и храпели. Рафаэль очень медленно закрыл дверь. Она едва слышно скрипнула, но храп не прекратился.
Когда он повернулся, чтобы пойти в свою комнату, вспыхнула спичка. В её свете озарилось лицо Сплинтера, его ясные чёрные глаза были широко раскрыты и жадно впитывали свет. Рафаэль, который на цыпочках пробирался через комнату, застыл на месте.
– Рафаэль, – тихо позвал Сплинтер. – Подойди, сядь рядом.
Рафаэль взглянул на дверь своей комнаты. Сейчас ему не хотелось выслушивать нравоучения от учителя. Лучше бы он поспал.
– Это не может подождать до утра, учитель? – спросил он.
Сплинтер не сводил с него глаз.
– Ты выслушаешь меня сейчас, – приказал он.
Рафаэль послушно подошёл и сел у ног Сплинтера. Пожилая крыса зажгла свечу и повернулась к своему ученику.
– Моего учителя ниндзюцу звали Йоши, – сказал он Черепахе. – Его первым правилом было: «Обладай правильным мышлением. Только тогда можно получить дар силы, мудрости и покоя».
Рафаэль сидел тихо, стараясь выглядеть внимательным. Сплинтер глубоко вздохнул.
– Я пытался направить твой гнев в нужное русло, Рафаэль, – продолжил он, – но его становится всё больше. Гнев затуманивает разум. Действующий изнутри, он – непобедимый враг. Ты единственный среди своих братьев выбираешь встречу с этим врагом в одиночку, лицом к лицу. Но встретившись с ним, не забывай о них. И не забывай обо мне...
Сплинтер нежно протянул руку и положил её на голову Рафаэля.
– Я рядом, сын мой, – тихо произнёс он в завершение.
Рафаэль встал, поклонился и направился в свою комнату. Он двигался так быстро, как только позволял этикет ниндзюцу.
Он не хотел, чтобы учитель увидел слёзы в его глазах.
Рано утром следующего дня в дверь Эйприл О'Нил позвонили. Она открыла и увидела своего начальника Чарльза Пеннингтона и его тринадцатилетнего сына Дэнни. На лице Чарльза было выражение напускной обеспокоенности. Дэнни, как обычно, угрюмо хмурился, а на шее у него почему-то висели стереонаушники.
– Чарльз, – сказала она. – Я как раз собираюсь на работу.
Пеннингтон вошёл в квартиру и усадил Дэнни на диван, а Эйприл скрылась в ванной. Чарльз подошёл к двери и крикнул через порог, перекрикивая шум льющейся воды.
– Ладно, Эйприл, могла бы и позвонить мне прошлой ночью, – сказал он. – Называй это причудой, но мне хотелось бы знать, когда грабят одного из моих лучших репортёров.
Эйприл на мгновение выключила воду.
– Это было не ограбление, Чарльз, – крикнула она. – Кроме того, я знала, что ты будешь волноваться и примчишься сюда, что ты и сделал.
Чарльз был непреклонен.
– С этого момента охрана будет сопровождать тебя до твоего фургона каждую ночь. Это приказ.
Эйприл вышла из ванной и шутливо отдала ему честь.
– Есть, сэр.
Дэнни сидел на диване и читал комикс. Ему было неинтересно, о чём говорят его отец и Эйприл. Ну и что, что её чуть не ограбили? В Нью-Йорке такое случается сплошь и рядом, разве нет? Дочитав комикс, он огляделся. На кофейном столике рядом с ним лежала сумочка Эйприл. Он сунул в неё руку, достал немного денег и засунул их в карман джинсов. Быстро оглянувшись, чтобы убедиться, что отец не заметил, он взял другой комикс.
Чарльз стоял у окна и смотрел на улицу. Внизу, на улицах, люди уже сновали туда-сюда, словно муравьи, спеша на работу и не обращая внимания друг на друга. Он философски вздохнул.
– Эйприл, что там происходит? – спросил он. – Становится небезопасно выходить на улицу даже днём.
По крайней мере, эта тема заинтересовала Эйприл. Она прошла мимо, надевая серьги.
– Хорошо, я скажу тебе кое-что, – сказала она. – После всего, что я услышала в «Маленьком Токио», шефу Стернсу придётся дать ответы на некоторые вопросы, когда я буду брать у него интервью сегодня днём в мэрии.
Чарльз застонал. Он знал, какой может быть Эйприл во время интервью, когда у неё есть свои планы.
– Просто сделай это помягче, Эйприл, ладно? – попросил он без особой надежды на то, что она послушается. – Из-за него мэрия и так уже давит мне на шею.
Эйприл не стала поддаваться на провокацию. Она не собиралась ставить под угрозу свою журналистскую карьеру из-за закулисных интриг.
Вместо того чтобы спорить, она повернулась к Дэнни и сменила тему:
– Как дела в школе?
Дэнни открыл рот, чтобы ответить, но за него это сделал Пеннингтон, к большому недовольству сына.
– О, просто замечательно, – сказал он с отвращением в голосе. – Так чудесно, что теперь мне приходится отвозить его туда каждое утро, просто чтобы убедиться, что он дошёл до школы.
Дэнни бросил на отца обиженный взгляд и, поджав губы, надел наушники. Он угрюмо уткнулся в комикс.
Чарльз обречённо вздохнул.
– Вот что он делает, когда хочет игнорировать меня – надевает эти штуки. - Он полуобернулся к Эйприл, затем снова посмотрел на сына. – Я задаюсь вопросом, где он раздобыл эти вещи...
6
Несмотря на слой пудры, шеф полиции Стернс потел, как свинья. Ему было жарко от софитов, а прямые эфиры всегда заставляли его нервничать. Все репортёры были умниками и умницами, как эта Эйприл О’Нил, – задавали умные вопросы, из-за которых он мог выставить себя дураком. Что они вообще знали о том, как управлять полицейским управлением? Стернс вообще не любил общаться с прессой. В конце концов, что зрители знали, и волновали ли их вообще, о мерах, которые нужно было принять? Они требовали мгновенных результатов, но всё было не так просто. А когда что-то шло не так, как сейчас, с так называемой «тихой» волной преступности, кого обвиняли? Его, шефа Стернса.
Стернс посмотрел на Эйприл и постарался не хмуриться. Он крепко сжал пальцы и изо всех
