Практическая магия - Джеймс Ганн
И он покинул зал — маленький, но несломленный. Пока я думал, как поступить, Ариэль встала и с возгласом «Уриэль!» тоже направилась к выходу. Уже у дверей она обернулась и сказала:
— Трусы!
Прежде чем уйти вслед за пожилым математиком, девушка посмотрела в мою сторону, и в ее глазах читалась мольба.
Мольба… Что ей нужно от меня? Чтобы я выведал имя загадочного Соломона? Или что-то еще?
Пока я думал, мероприятие закончилось. Часть зрителей, оживленно беседуя, группками потянулась к выходу. Несколько человек собрались вокруг Соломона, в том числе и рыжеволосая Ля-Вуазен. У нее была шикарная фигура, роскошные волосы, изысканное лицо, но меня к ней более не тянуло. В сравнении с Ариэлью — простой, зато естественной — она проигрывала вчистую.
Слишком запоздало я понял, что в зале больше никого не осталось. Уйти было нельзя: Соломон буравил меня пристальным взглядом черных глаз, не прерывая разговора. Закончив реплику, он обратился ко мне:
— Сэр! — Голоса Волхв не повышал, но при этом казалось, будто он находится всего в двух шагах. — Окажите любезность и присоединитесь к нам.
Присоединиться к ним — последнее, что я сделал бы в своей жизни, причем во всех смыслах. Однако, реши я струсить и побежать к двери, все закончилось бы еще хуже.
— Почту за честь, — вежливо ответил я и направился к сцене, чувствуя на себе пронзительные взгляды.
В глазах женщины читался еще некий личный интерес, и от этого меня холодило сильнее всего.
— Значит, Габриэль? — прочитал Соломон, когда я подошел поближе.
— Но я думала… — ошеломленно начала Ля-Вуазен и осеклась.
Я взглянул на ее бейдж. Прочесть его было непросто: из-за выдающейся груди он лежал почти горизонтально. Имя я тем не менее разобрал: «Катрин». Катрин Ля-Вуазен?.. По-прежнему никаких ассоциаций.
— Думали — что, дорогая? — опередил меня с вопросом Соломон.
— Я думала, Габриэль окажется иным, — небрежно отозвалась Ля-Вуазен.
Глаза у нее сузились, в них зажегся эротический интерес.
Впрочем, все прекрасно понимали, что она имела в виду совсем не это.
— Итак, Габриэль, что вы скажете по поводу завершения вечерней сессии? — спросил Соломон.
— Было весьма занимательно, — ответил я.
Он улыбнулся, искренне и широко. Похоже, словесная эквилибристика его забавляла. Или он уже придумал, как решить мою судьбу.
— Уклончивый ответ. А между тем в обществе произошел раскол: старик и девочка против всех. Вопрос в том, какую позицию занимаете вы?
— Ту же, что и всегда.
— На чьей вы стороне? — вмешалась Катрин.
Я взглянул на нее и улыбнулся.
— Разумеется, на своей.
— Разумеется. — Соломон бросил недовольный взгляд на рыжеволосую и облокотился на пюпитр, нависая надо мной. — Однако, как бы то ни было, в ваших же интересах оказаться на стороне победителей. Не сочтите за пафос, но вынужден заметить, что все, кто не с нами, те против нас.
Я пожал плечами:
— Понимаю. Однако превосходство в количестве далеко не всегда означает превосходство в силе. Насколько я вижу, исход еще не предрешен.
Глаза Соломона вспыхнули.
— Судя по имени, вы принадлежите к числу ангелов, но все мы понимаем — это всего лишь личина. Я восхищен независимостью ваших суждений, и мне будет неимоверно жаль, если вы падете жертвой случайного удара. Впрочем, вы могли бы дать нам кое-что в знак расположения и доверия.
— Например?
Он сделал вид, что задумался.
— Например… ваше настоящее имя.
— Согласен. При условии, что вы ответите мне тем же. — Я обвел глазами их кружок. — Начиная с вас, Волхв.
— А вы умны, Габриэль, — засмеялся Соломон. — И дерзки к тому же. Надеюсь, вы выберете верную сторону. Будет жаль… расстаться с вами.
— Не беспокойтесь, — медленно произнес я. — Я всегда оказываюсь среди победителей.
Кивнув им всем, я быстро направился к выходу.
— Габриэль… — раздался у меня за спиной томный голос, когда я вышел за дверь.
По коже пробежали мурашки. Я замер и обернулся. Навстречу мне плыла Катрин Ля-Вуазен, похожая на носовую фигуру корабля.
— Габриэль, — повторила она, подойдя вплотную. — Вы меня заинтриговали. Есть в вас некая естественная мужественность.
Я хотел парировать чем-то про ее неестественную женственность, но затруднялся вдохнуть.
— Неужели это… ваш настоящий облик? — спросила она, прижимаясь еще ближе.
— Возможно, — еле выдавил я.
Два тарана были готовы буквально проломить мне грудную клетку.
— Вы мне нравитесь, Габриэль, — прошептала Ля-Вуазен и потянулась губами ко мне.
Ее губы напоминали двух красных извилистых змей, приготовившихся к броску. Они расплывались. Я поднял взгляд, и передо мной возникли темно-синие, бездонные, точно омуты, глаза.
Наши губы соприкоснулись с электрическим треском, и мы слились в поцелуе. Мои руки сами собой обхватили рыжеволосую за талию. Она положила мне ладонь на шею и запустила пальцы в волосы. Я почувствовал, что задыхаюсь.
Прошла, кажется, целая вечность, прежде чем она медленно отстранилась. Глаза у нее были сонно полуприкрыты. Я с трудом перевел дух и просипел:
— Что это было?
Ля-Вуазен уже удалялась по коридору. Замерев на мгновение, она оглянулась через плечо и сказала с легкой улыбкой:
— Репетиция.
Двери лифта раздвинулись перед ней. Войдя внутрь, она развернулась в мою сторону. Лицо у нее было торжествующее.
Ощущая острое желание помыться, я достал платок и принялся тщательно вытирать рот. Мимо с гнусными ухмылками прошла троица мужчин из свиты Соломона. Когда я закончил, они уже куда-то подевались, а платок весь оказался в оранжевых разводах.
Прошло еще несколько минут, однако Соломон так и не появился. Я осторожно заглянул в Хрустальный зал. Там было безлюдно и пусто — настолько, что ощущалось физически. Даже люстры больше не звенели.
Я прокрался через зал к двери в задней части сцены и, набравшись смелости, рванул ее на себя. Вопреки ожиданиям, за дверью скрывалась обыкновенная каморка, тоже пустая. Еще один проход вел из зала в большую кухню и зону подачи блюд, откуда вверх и вниз уходили ступеньки.
Я шагнул в каморку и аккуратно прикрыл дверь за собой. Соломон был слишком напыщенным, чтобы пользоваться лестницей для прислуги. С другой стороны, в главную дверь он тоже не выходил. Следовательно, либо он ушел сюда, либо… Впрочем, довольно строить догадки. Пора перехватывать инициативу и начинать свою игру.
Я огляделся. Соломон явно был здесь. Возможно, кто-то еще, но Соломон — точно. Однако, кроме пустой вешалки, в каморке ничего не оказалось. Я немного сдвинул вешалку и заметил на полу прямоугольный обрывок бумаги. Подобрал, перевернул: обратный билет до Вашингтона с позавчерашней датой.
Может, его, а может, и
