Практическая магия - Джеймс Ганн
Некоторые из них казались смутно знакомыми. Вспомнились понятия «производная» и «предел функции». К сожалению, высшую математику я проходил давно и не сказать чтобы хорошо ее понимал. Как бы то ни было, рукопись явно принадлежала Уриэлю.
Ни под сценой, ни в зале больше ничего не нашлось. Я взял книгу под мышку, вышел в коридор и вызвал лифт. Он ехал долго, минут десять, но еще раз идти по лестнице я решился бы, пожалуй, очень не скоро. Спустившись в вестибюль, я попросил себе номер. Соломон запомнил меня, так что убегать бесполезно. Да и не хочется. Настало время понять, что за игру тут затеяли и какие у нее правила.
Чарли закончил смену, и за стойкой стоял услужливый молодой портье.
— Слушай. — Я как бы невзначай наклонился к нему. — А к вам не заселялась девушка? Ее Ариэль зовут.
— Ариэль?..
— Черт, а фамилию-то забыл спросить. — Я заговорщицки ухмыльнулся, мол, ну, ты понимаешь.
Он порылся в картотеке.
— Сегодня такой не было.
— Ладно. — Я вздохнул и попробовал снова: — А что насчет старины Уриэля?
Услужливость как рукой сняло.
— Какого еще Уриэля? Ариэль, Уриэль… Это что, розыгрыш?
— Нет, нет, — уступил я и предпринял последнюю отчаянную попытку: — Тогда, может быть, вы помните милую старушку по имени миссис Пибоди?
Он не ответил и с выражением глубокого презрения отвернулся.
Я поплелся к лифту, чувствуя себя так, как будто сел за покерный стол, а у всех игроков, кроме меня, на руках сплошные джокеры. Поднялся на седьмой этаж и пошел к своему номеру. Открыл дверь, шагнул внутрь — и полетел в черную бездну, все ниже, ниже, ниже…
Меня крутило, я отчаянно сучил руками и ногами, ища опоры, — безуспешно. Вокруг собиралась непроглядная тьма.
Это все обман, убеждал я себя, но холодный ветер, ревевший в ушах, не давал сосредоточиться. «Это иллюзия!» — заорал я что есть мочи.
Горло сдавило, душа вопль. Тело начало неметь. Сквозь сгущающийся в голове туман пробивалась последняя здравая мысль: «Если это обман и я на самом деле не падаю, значит, я стою на пороге, а справа от меня на стене выключатель».
Вопреки всему, что кричали мои органы чувств, я ухватился за эту мысль, выпростал руку, зашарил по пустоте, и вдруг…
Зажегся свет. Я стоял на пороге, передо мной был обыкновенный гостиничный номер. Уж не схожу ли я с ума?
Я шагнул внутрь и обернулся. На полу лежал небольшой квадрат черного стекла. Присев, я подцепил его и поднял. Погляделся в него.
Зеркало. Но покрытое сзади не серебряным напылением, а блестящей черной краской. На меня смотрело мрачное, грубое и волевое лицо, как будто и не мое вовсе. Поежившись, я перевернул зеркало. По краю тянулась вереница каббалистических символов, вроде тех, что были на бейдже и программке. Я сравнил: да, символы те же, но в другом порядке.
Я отошел в дальний угол и аккуратно прислонил зеркало лицом к стене. Дрожь отпустила меня не сразу.
А потом навалилась такая усталость, какой я никогда в жизни не испытывал. Рухнув в кресло, я восстановил в памяти события сегодняшнего дня. Каждый раз, когда казалось, что все это бред и выдумки, я бросал взгляд на кусок черного стекла у стены.
Меня затянуло в безумную, невероятную паутину чародейства и колдовства. Все это время безликие, безымянные твари поджидали, будто пауки, пока в их сети не угодит глупая муха вроде меня. Я плотно увяз, и единственным способом выбраться было узнать, кто эти пауки и где они прячутся. Пожалуй, тогда им станет ясно, что вместо мухи они поймали осу, чье острое жало способно разорвать паутину в клочья.
Кто такая миссис Пибоди — старушка, поймавшая меня на хрустящую зеленую наживку и втянувшая во все это? Она против Соломона? У Ариэли с Уриэлем есть союзник, о котором они не подозревают? Или же она из числа Соломоновых прихвостней, желающая занять его место? Или все это козни самого Волхва, который, пользуясь анонимностью, хочет натравить меня на кого-то третьего?
Кто такая Катрин Ля-Вуазен, рыжеволосая ведьма?
Кто такая Ариэль? Кто такой Уриэль? Настолько ли они открытые и честные, какими кажутся? Можно ли доверять чародейке и колдуну?
И, наконец, кто такой Соломон?
Это напоминало охоту за тенями, игру в жмурки, в которой я — водящий. Вот бы хоть на мгновение снять повязку и увидеть лица других игроков…
В чем назначение черного зеркала? Очередное предупреждение? Мол, еще один неверный шаг, и можешь попрощаться с жизнью? Или меня пытались убить, но не вышло? Нет, вот это вряд ли. Будь ловушка настоящей, сам бы я из нее ни за что не выбрался.
Все, хватит шарить в темноте. Нужен свет. Нужны знания.
Я вытащил из кармана рукопись, снял пиджак и бросил на кровать, отстегнул кобуру и повесил на спинку кресла так, чтобы пистолет был под рукой, стянул галстук и сел.
Первым делом я еще раз пролистал книгу, разглядывая заголовки: «Вступление», «Базовые принципы», «Необходимые материалы», «Простейшие заклинания», «Контрзаклинания», «Телепортация», «Иллюзии», «Маскировка», «Заклинания для медицинских и прочих целей». Последний раздел назывался «Этика».
Я вернулся к вступлению и углубился в чтение. Был собран материал, затем переработан и обобщен в виде теории. Отдельные явления каталогизированы, между ними проведены параллели, для объяснения которых выработана гипотеза. Гипотеза подвергалась экспериментам и доработкам, пока не была доказана ее состоятельность. Иными словами, передо мной — результат работы пытливого ума, сумевшего из детских сказок сделать настоящую науку.
К сожалению, это не учебник. Объяснения и выводы по большей части опущены, вместо них — личные заметки автора, которые он сам может прокомментировать, а вот посторонний читатель едва ли поймет. Немногочисленные примеры состояли сплошь из формул, записанных непонятными мне знаками из высшей математики.
Однако чтение оказалось не совсем бесполезным. Уриэль исходил из предпосылки о том, что существует некий источник энергии, не достижимый ни одним из известных человеку способов. Описать его местонахождение можно только языком математики либо прибегая к неточным и расплывчатым парафразам вроде «параллельного мира».
В этой гипотезе был смысл: модель стационарной Вселенной предполагала наличие подобного источника энергии. К тому же она согласовывалась с действительностью.
И этой
