шёпот, исходящий, казалось, от самых стен. Дойдя до центра, она оказалась в бледном дрожащем круге света. И тут до неё донёсся тихий, едва уловимый, но отчётливый смех. Леденящий, пустой, словно северный ветер за стенами Атреи. Смех, которому не должно было быть здесь места. По спине пробежали мурашки. Она резко обернулась, впиваясь взглядом в темноту, но в зале, кроме их маленькой группы, никого не было, лишь тени, да молчаливые колонны.
Королева Сицилия медленно, с невероятным достоинством обернулась к своим верным соратникам, оставляя дочь в центре круга. На её бледном, исхудавшем до прозрачности лице ярко горели лишь тёмно-синие глаза, в которых, казалось, отражалась вся её жизнь. Она смотрела на тех немногих, кто прошёл с ней сквозь огонь и кровь, кто оставался рядом до самого горького конца. Уголки бледных губ дрогнули в усталой и бесконечно печальной улыбке, а у глаз залегли глубокие морщины.
Виргар, не говоря ни слова, с глухим стуком опустился на одно колено и прижал руку к сердцу, склонив голову. Всегда сдержанный и нелюдимый Омирон после мгновенной паузы последовал его примеру. Лестар задержал взгляд на лице Сицилии, пытаясь запечатлеть его в памяти навсегда, прежде чем присоединиться к другим. Его губы подрагивали, а глаза отчаянно пытались прогнать набежавшую влагу. Казалось, будто вчера он потерял своего лучшего друга и короля, а сегодня терял и её. Время было безжалостно и скоротечно.
— Ну что вы… — тихо, с хрипотцой произнесла Сицилия. В её голосе не было привычной железной властности, только прощальная нежность. — Мы обязательно увидимся вновь.
Её взгляд медленно скользнул по каждому из них, наполненный глубокой, немой скорбью и благодарностью. Они вместе росли, тренировались, смеялись и сражались бок о бок, делили хлеб и кров, и теперь её старым, верным друзьям вновь предстояло пережить потерю того, кто был им дорог.
— Услышьте мой последний приказ, — голос её прозвучал неожиданно громко и ясно, разрезая тяжёлый воздух. — Защищайте и оберегайте новое солнце Королевства. Ей предстоит нелёгкий путь. Ваша задача — быть её щитом и тенью. Не щадите себя, не дайте пропасть тем жертвам, что уже принесены, и тем сердцам, что уже остановились ради этого дня.
— Есть! — их ответ прозвучал как единый, оглушительный взрыв, низким гулом отразившись от чёрных, ненасытных стен Каменного зала. Казалось, самые камни впитали эту клятву, запомнили её на века.
Сицилия судорожно, всем телом закашлялась, прикрыв рот сжатой ладонью. Когда она отняла руку, на белизне кожи осталось тёмное, почти чёрное пятно крови. Она на мгновение застыла, глядя на него с отстранённым любопытством, как будто видела впервые, затем медленно сжала пальцы в кулак. Острая, жгучая боль исказила её благородные черты, но взгляд, поднятый на дочь, оставался чистым и твёрдым.
— Пора.
Наставники, не проронив ни слова, не обменявшись взглядами, начали медленно отступать к самому краю зала. Лицо Лестара стало абсолютно непроницаемым. Он сдерживал каждую эмоцию, каждую дрожь, не позволяя себе даже глубоко вздохнуть. Он знал, что не имеет
