Одиннадцать домов - Колин Оукс

относительной безопасности и рискуем гораздо меньше, чем те, кто находится за мостом. Мы подвергаемся опасности лишь раз в десять лет или около того, причем нам заранее известно, что нас ждет, – серьезно говорит Джефф. – И я предпочел бы встретить смерть в ее истинном виде лицом к лицу.

Вокруг темного и тихого дома Кэботов пенится море. Точки жуткого потустороннего света стягиваются к окнам и дверям – мертвые пытаются проникнуть внутрь.

– Как тихо, – шепчу я.

Это потому, что весь хаос теперь происходит в самом доме. Туда уже пришел ужас, а потом он придет и к нам.

– Мы сейчас можем только ждать, – устало выдыхает Джефф. – Я понимаю, это звучит дико, но надо попытаться хоть немного отдохнуть.

Я с трудом сдерживаю нервный смех.

– Ты предлагаешь мне отдохнуть? Сейчас, когда в дом, где живет парень, с которым я сегодня целовалась, ввалилась толпа мертвых?

– Обычное дело на Уэймуте, – вздернув бровь, пожимает плечами страж. – Мейбл, для тебя это единственная возможность немного прийти в себя. Сейчас зайдем в дом, закончим последние приготовления. Сделать пока все равно ничего нельзя, а ночь предстоит долгая.

Я нерешительно покидаю Облачный мостик с видом на дом Кэботов. Джефф прав: я ничем не могу помочь. Осторожно следую за ним в холл, обходя все расставленные нами же ловушки.

Мы тихо укладываемся на диваны в гостиной. В доме Беври пусто, как в склепе; это напоминает мне о том, что от нашей семьи из пятерых человек осталось только двое. Я кашляю; легкие до сих пор сдавливает тупая боль, так и не рассосавшаяся после отчаянного, безумного бега через лес.

Я прикусываю кожицу на щеке внутри.

– Надо проверить все еще раз. Может, заново пройти весь дом, теперь сверху вниз?

Растянувшийся на древнем зеленом диванчике Джефф подсовывает себе под голову подушку.

– Лучшее – враг хорошего. В какой-то момент надо остановиться, иначе мы начнем только портить то, что не нуждается в исправлении. Дом готов, и мы тоже готовы. – Он закрывает глаза.

Я понимаю, что все равно не засну, поэтому пытаюсь хотя бы расслабиться – такое впечатление, что мои руки и ноги уже несколько дней сведены судорогой. Мышца за мышцей, тело постепенно отходит от стресса, а тем временем Шторм рвется в дома наших соседей. Первый наплыв всегда самый трудный, и его берут на себя Кэботы. Но большая волна продолжает наступать, наплыв за наплывом, выбрасывая на сушу мертвых. Наш дом – дальше всех от моря, и в чем-то нам повезло, а в чем-то – не очень. До нас добираются только самые сильные мертвые, и мы – последняя преграда на их пути к мосту и большой земле. Кроме того, к тому времени, когда мертвые приходят к нам, они успевают здорово разозлиться.

Глаза медленно закрываются. Ветер, вода, отчаянный бег через весь остров, осознание, что Гали мертва, – на меня навалилось слишком много переживаний, и тело постепенно берет верх над сопротивляющимся умом. Так я и засыпаю, сидя на диване в ожидании конца света.

Глава тридцать третья

– Мейбл, вставай!

Я вскакиваю, еще не совсем проснувшись, и перед глазами сразу все плывет. Требуется мгновение, чтобы прийти в себя.

– Надолго мы отключились?

– Спали часа два. Я установил таймер.

Ну, кто бы сомневался. Джефф показывает мне рацию. Сквозь жужжание и треск пробивается цепочка бесконечно повторяющихся сообщений. По правилам, если твой дом захвачен мертвыми, полагается подключиться к рации, чтобы она автоматом передала сообщение остальным семьям. Это не просьба о помощи – никто не придет, – а подсказка следующим в очереди, чтобы они были готовы. Вот и сейчас потусторонний женский голос снова и снова проговаривает слова, которые отдаются громом в нашей тихой гостиной:

– Дом Кэботов пал. Дом Де Рошей пал. Дом Поупов пал. Дом Граймсов пал. Дом Бодмаллов пал. Дом Пеллетье пал.

Джефф убито смотрит на меня, потом – на часы.

– Что такое? – тревожно спрашиваю я.

– Шесть домов за два часа. Господи, обычно бывает два дома за пять часов. Никогда еще они не сдавались так быстро. – Он принимается нервно рыться у себя в рюкзаке. Я сразу пугаюсь; впервые вижу своего стража таким растерянным. – Это значит, что у нас осталось очень мало времени. Ты этого не видела. – Джефф достает из рюкзака… пачку сигарет.

– Какого черта ты делаешь? – интересуюсь я. – Извини. Ты что, куришь? С каких это пор? Мы с тобой вообще знакомы?

Джефф закуривает и глубоко затягивается.

– Всю свою жизнь. И постоянно бросаю. Но после смерти Линвуда я решил бросить бросать. Хотя бы на некоторое время. – Он выпускает изящную струю дыма. – Не беспокойся, после Шторма я снова брошу. Есть к чему стремиться. – Джефф тушит сигарету и откидывается на спинку дивана, не сводя взгляда с окна. – Мне кажется, нет ничего хуже ожидания.

За окнами бушует Шторм. С моря Ужаса несется кошмарный вой, и страшно подумать, что, прислушавшись, можно разобрать и человеческие крики. Голоса моих друзей, жителей моего острова. Я провожу ладонями по лицу; сон окончательно выветривается, уступая место реальности. Неужели мы все сегодня умрем?

Сажусь на диван и вытягиваю ноги – у меня все болит; не самое лучшее состояние для такой ночи. Дым от сигареты служителя Джеффа лениво кружит в воздухе над нашими головами. Тяжелый, расползающийся во все стороны, пахнущий морем – смертью, болью и солью.

Я моргаю.

Это не дым.

До нас с Джеффом доходит одновременно. Мы оба встаем и пятимся. Это не дым. Туман. Он медленно просачивается из-под дверей, растекается по комнатам и зависает над нами. Я осторожно сую в туман пальцы и шевелю ими – он настолько плотный, что его можно двигать. Туман над землей клубится – время молиться. Туман заполняет холл.

– Они уже почти здесь. – Джефф вскидывает рюкзак на плечи. – Пора. Я начну…

Внезапно все вокруг начинает яростно трястись. Со стен сыплются картины, опрокидывается мебель; старые напольные часы, стрелки которых указывают на двенадцать часов, с грохотом падают на пол, брызжа осколками стекла. Джефф хватает меня и втаскивает под рояль, но тот начинает кататься на колесиках взад-вперед, а мы отчаянно пытаемся удержать его за ножки. Пол под коленями ходит ходуном; можно подумать, что прямо под нашим домом прокатываются сейсмические волны. Раздается громкий хруст, и у рояля подламывается ножка.

– Живо! – орет Джефф, и мы мгновенно выскальзываем через щель, еще остающуюся между инструментом и полом.

Я кидаюсь к лестнице и хватаюсь за перила, Джефф встает в дверном проеме, но тут тряска прекращается, словно успокаивается бешеное сердцебиение. Туман густеет.

– Что это было,