Одиннадцать домов - Колин Оукс

исходящее от изогнутых ветвей и корявых стволов. Остров тоже готовится принять удар, и, как только я ныряю под раскидистые кроны, лес окружает меня защитным барьером из коры и мха. Тропа узкая, затененная папоротниками. Дождь усиливается, и я ускоряю шаг, представляя, как волнуется Джефф; они с мамой, наверное, сходят с ума, не понимая, куда я подевалась и почему не иду, пока они закрывают дом на все запоры.

Легкие начинают гореть от бега, и я с благодарностью вспоминаю мистера Маклауда, который каждый день заставляет нас бегать вокруг школы. Все это время тучи надо мной с трудом удерживают в себе столько воды, что вполне хватит на библейский потоп. В тот момент, когда я останавливаюсь и вскидываю голову, небеса не выдерживают давления и с громким шумом выплескивают из себя все, что накопилось. Вода падает стеной; это не похоже на обычный дождь, нежный, несущий жизнь, уютный как чаепитие. Этот – совсем другой; яростный, как водопад.

Ускоряю бег, одновременно обкатывая в голове мысль, которая должна поддержать меня в мире, на глазах уходящем под воду. Майлз. Моя мама. Гали. Гали. Гали. Я представляю ее пятилетней, хохочущей оттого, что надела пижаму задом наперед. Вижу сестренку двенадцатилетней; раньше ее веснушки выглядели забавно, а теперь – красиво; она стала такой долговязой, руки – длинные, зубы слишком велики для ее личика. Вижу Гали в пятнадцать лет, читающей на веранде; ее узкие зеленые глаза пылают от волнения. В горле встает ком.

Только одно из этих воспоминаний – настоящее.

Я сделала ужасную вещь – вырастила себе Гали, как цветок на подоконнике. Я додумывала ее, чтобы она подрастала вместе со мной, чтобы не остаться в одиночестве, чтобы наблюдать за тем, как она взрослеет. Но правда заключается в том, что мне не по силам создать объемный образ во всей его сложности и неоднозначности. Мое воображение придумало лишь жалкое подобие той, какой она стала бы на самом деле.

Дождю безразличны мои переживания. Он колотит все сильнее, тормозя меня, заливая глаза. Вода струится по лицу, затекая в нос и рот, так что трудно дышать. Но я упорно двигаюсь вперед, выставив вперед одну руку, чтобы ни на что не наткнуться, а другой прикрывая глаза в жалкой попытке защитить их от дождя. О том, что я иду в правильном направлении, говорят только хруст гравия под ногами и смутно различимые огни дома Гиллисов далеко впереди. В случае крайней необходимости я, конечно, могу зайти к ним, но останавливаться все равно нельзя. Если я в ближайшее время не доберусь до дома, то вообще туда не попаду. А мне к началу Шторма надо быть у себя.

С дороги под холмом по-прежнему доносится вой сирены; если я забреду слишком далеко, то окажусь на прибрежных скалах Нежного моря, а при дожде, застилающем обзор, это может быть не менее опасно, чем Шторм. В воздухе уже висит вонь другого моря, запах соли и гнили, а под ним – острый металлический дух иного мира.

Я бегу, пока дождь не становится настолько сильным, что буквально прибивает меня к земле. Капли слились в сплошной поток, окутывающий меня плащом, и я прижимаюсь к деревьям, чтобы не упасть. Вода остудила мою кровь, я еле шевелюсь и закрываю глаза, борясь с желанием прилечь где стояла. Интересно, можно ли утонуть на суше?

Двигайся. Мейбл, двигайся.

Я со стоном бреду вперед, упираясь в землю пальцами ног. Выгибаю спину, пытаясь вдохнуть в этом потопе, но ничего не помогает. Дождь придавливает меня к земле, которая, мешаясь с водой, превращается в грязь. Я отчаянно кричу, надрывая грудь. И в тот момент, когда мне кажется, что я больше не сдвинусь ни на шаг, с берега доносится шум, словно по туннелю проносится ветер. Небесный вой звучит громче и громче, пока не заполняет собой все вокруг. Я зажимаю уши ладонями, волоски у меня на руках встают дыбом. Вопль взвивается под небеса и внезапно обрывается, а секундой позже кончается дождь.

Как будто кто-то завернул кран. Остатки воды еще стекают на землю по листьям, но, кроме равномерного «кап-кап-кап», не слышно ни звука. Я, промокшая до костей, испуганно поднимаюсь с земли. В лесу ни ветерка. Поднимаю голову и вижу над собой набухающее нездоровой темной синевой небо. И тут до меня доходит: это не перерыв, это глубокий вдох. «Ветер рвется во двор – дверь на запор». Откинув с лица мокрые волосы, я кидаюсь через лес, как безумная.

– Беги, беги, беги! – кричу я себе с проклятиями.

Я сейчас единственный человек на острове, который не спрятался в доме. Впереди уже виден лужок, расположенный между нашими с Норой домами; мелькает между ветвями Облачный мостик, и я облегченно выдыхаю – почти дошла, осталось всего около полумили. Делаю очередной шаг, и тут налетает ветер.

Первый же порыв сбивает меня с ног. Он проносится через лес и швыряет меня вперед, как тряпичную куклу. Мое тело реально отрывается от земли, а затем я больно падаю, выставив перед собой ладони, на луг, заросший белой марью.

Пытаюсь сесть на колени, но ладонь и запястье пронзает болью. Опустив глаза, я вижу, что в нежную кожу между большим и указательным пальцем воткнулась тонкая веточка, и по руке течет кровь. Я испугано охаю, не в силах оторвать взгляд от этого ужаса. Слышу, как ветер набирает силу перед тем, как снова дунуть, а значит, у меня нет времени на то, чтобы тщательно и аккуратно вынуть веточку. Я стискиваю зубы и дергаю – из образовавшейся в руке дырки на землю брызжут красные капли. Перед глазами все плывет, и я едва не вырубаюсь от боли, но все же удерживаюсь в сознании, приковав взгляд к пятнам крови на пальцах.

Некоторые считают первую кровь, пролитую в Шторм, священной – своего рода жертвоприношением от имени острова. Поэтому я вытираю дрожащие окровавленные руки о мокрую землю, а потом поднимаюсь на ноги. И тут позади вновь слышится низкий рокот, и на меня набрасывается новый порыв ветра, несущий с собой всю лесную подстилку.

В одно мгновение вокруг меня закручиваются тысячи листьев и веток вперемешку с горстями земли. Я закрываю глаза руками, осторожно передвигая ноги сквозь густые заросли, такие колючие, что, наверное, легко сдерут с меня кожу живьем.

Затем по голове начинают молотить какие-то мелкие твердые предметы. Я осторожно выглядываю между пальцами – землю усыпают крошечные белые штучки, похожие на конфетти. Они так странно стучат, ударяясь о ветки и камни. Я наклоняюсь, чтобы подобрать одну – она мокрая и холодная, прямо из моря.

Господи. Это