Дракон с шоколадным сердцем - Стефани Бёрджис

только один. Пусть напоминает, что я и дракон и человек, пусть подобие чешуи укроет мою человеческую кожу.

Марина была права. Хватит сливаться с толпой. Пора проявить себя.

Я сунула сверток с чешуйчатым нарядом под мышку и снова направилась к двери. Да, есть риск, что сородичи полыхнут в меня пламенем. Но я готова.

— Хватит глупить! — Дитер одним прыжком преградил нам дорогу. — Жоржетт, я знаю, у тебя в голове никогда не бывало мозгов, поэтому выслушай меня: нельзя просто так разгуливать по городу, когда над ним вот-вот закружат драконы!

Жоржетт подняла брови.

— Если над городом вот-вот закружат драконы, то последние свои минуты я лучше потрачу на грандиозное приключение, чем буду просто трястись от страха.

Дитер навис над ней и только что кулаками не махал.

— Тебе всего тринадцать! Были бы тут мама с папой, они бы тебе сказали, что ты ведешь себя как сумасшедшая!

— Нет, — возразила Марина. — Девочка права. Хорст! Не знаю, как ты, но я в свой последний час намерена заняться самым важным. Помнишь, ты меня все упрашивал…

Хорст радостно встрепенулся. Потом порывисто шагнул к Марине.

— То есть ты наконец-то согласна выйти за меня замуж?

Марина фыркнула.

— Ты рехнулся? Где мы сейчас найдем судью? — Она указала на плиту. — Нет, я про шоколад.

— Конечно, про что же еще! — Хорст развел руками, но заулыбался. — Ты все-таки согласна на эксперимент? Сделать шоколадный мусс по моему рецепту вместо твоего?

— Почему бы и нет? — Марина ответила ему улыбкой и взяла деревянную ложку. — Разумеется, выйдет несъедобная гадость, опоганит мне всю кухню, но раз нам все равно сгореть дотла, надо же тебя порадовать напоследок. — Она угрожающе нацелила на него ложку. — Но предупреждаю: если уцелеем, сам съешь всю эту свою гадость до последней ложечки. И чтоб не жаловался!

Улыбка сбежала с лица Хорста.

Он покачал головой.

— Не в пример вам всем, — тихо сказал он, — я и правда видел дракона. Давным-давно и издалека, но… Поверьте, мы не уцелеем. — Он вздохнул и пошел в зал. — Я принесу стол и стулья. Дитер? Останешься, попробуешь мусс по моему рецепту?

Дитер только таращился на нас в изумлении.

— Вы тут все спятили, все, кроме меня.

— Чудненько. — Жоржетт полоснула его насмешливым взглядом. — Потому-то мне здесь и нравится. Отойди, братец.

Они смотрели друг на друга, а я собралась с духом и сказала Марине:

— Мне в самом деле надо идти.

— Понимаю, — кивнула она. — Ступай. Может, у тебя и получится вбить толику здравого смысла в глупую голову нашего короля. Но потом… возвращайся. Не хочу больше терять ученицу.

Тогда я искренне верила, будто за две недели в городе успела обойти все улицы Драхенбурга. Как я ошибалась!

Жоржетт вела меня по каким-то кривым закоулочкам, где я раньше никогда не бывала, под мостами, куда набились перепуганные горожане, обнимая тюки со своим добром.

Я то и дело задирала голову и видела в небе пока еще крошечные, но знакомые крылатые силуэты. И каждый раз у меня перехватывало дыхание.

В груди теснилось столько разных чувств сразу — и не поймешь, какое сильнее.

Вот люди вокруг — у них все было просто: они боялись.

Не сказать ли им, что прятаться под мостами толку нет? Во-первых, драконы пока слишком далеко и огнем еще не палят. Во-вторых, когда драконы прилетят и начнут палить, мосты никого не спасут.

Лучше уж напоследок погулять по городу и порадоваться жизни — очень может быть, ее последним минутам.

Но люди непредсказуемы, и кто знает, чем они ответят на добрый совет. Я промолчала: мне и так было о чем поразмыслить, ведь предстояло спасать весь город.

— Мы ведь не ко дворцу идем? — уточнила я у Жоржетт, которая быстрым шагом вела меня за собой по людной улице второго округа, забитой повозками и каретами.

Половина горожан, во всяком случае, те, кто побогаче, пытались спастись бегством, кто на чем мог. Улица была запружена так, что носы лошадей упирались в задки повозок впереди. В воздухе разносилась перебранка кучеров, богато одетые дамы и господа высовывались из окон карет и тоже вопили наперебой, прижимая к себе саквояжи и узлы. И люди и животные явно теряли рассудок.

— Ко дворцу? А зачем нам туда? — Жоржетт обогнула фыркающую лошадь и метнулась на тротуар. Лошадь с сердитым ржанием поднялась на дыбы, а кучер проорал какое-то непонятное ругательство. Жоржетт в ответ только махнула рукой, но я остановилась и посмотрела на лошадь.

— Вы все равно стоите на месте! — крикнула Жоржетт кучеру. — В такой толпе все застряли! И ничего браниться!

Потом схватила меня за руку и потащила за собой — в проход между двумя магазинами. Мы оказались в проулке с некрашеными стенами, таком узеньком, что еле протиснулись. Да еще и от сточной канавы несло вонью.

— Сейчас во дворце никого из важных лиц не осталось, — на ходу объясняла Жоржетт. Мы ускорили шаг, стараясь не наступить в канаву. — Король и кронпринцесса при таком положении во дворце не сидят. Они наверняка в ратуше, вместе с лорд-мэром и королевским советом. Он вроде городского, только управляет всей страной. Да и, конечно, главнокомандующий тоже в ратуше. Нужно, чтобы народ видел, как они трудятся и мозгуют вместе — это все из политических соображений. Хотя на самом деле, когда доходит до войны, решение принимает король, и только король.

Ох уж эти люди! Никогда мне не понять их путаных правил.

Зато, по крайней мере, я наконец встречусь с тем, кто так долго пытался уничтожить «Шоколадное сердце». Лорд-мэр! Я угрожающе оскалилась, и мои коротенькие ногти впились в ладони.

— Веди себя смирно! — предупредила Жоржетт, даже не глядя на меня. — Говорить буду я.

— Хм!

Пусть говорит, это пожалуйста, с себе подобными она договариваться мастерица. Но насчет вести себя смирно — ничего не обещаю.

Никто не смеет угрожать моему логову безнаказанно!

— Уф! — Жоржетт выдохнула, когда проулок вывел нас на широкую площадь. — Похоже, все уже там.

На дальнем конце площади высилось большое серое здание со стрельчатыми окнами, а над ними нависали каменные горгульи. Наверное, строили так, чтобы внушать трепет, но мне здание напомнило те громоздкие торты, перегруженные розочками и фигурками, над которыми Марина только презрительно посмеивалась. Она всегда говорила: настоящему кондитеру важнее вкус, а не фокусы.

Но внушительное впечатление ратуша все же производила, что да, то да. По углам в небо торчали острые башни, а посередине еще одна, увенчанная огромными часами. Ее-то и было видно со всех концов Драхенбурга… Я смотрела на часовую