Одиннадцать домов - Колин Оукс

– сдержанный, холодноватый мужчина с ухоженной бородой. Его щеку пересекает широкий шрам, но для Уэймута это обычное явление. Здесь у всех шрамы, просто некоторые заметнее остальных.

– Так больно? – спрашивает Алистер, и я качаю головой. – А пальцами пошевелить можешь? – Пальцы легко сжимаются. Он отгибает кисть назад, и я вздрагиваю. – Ага, вот оно. – Алистер аккуратно кладет мою руку обратно на колено и отступает.

Что, тяжело на меня смотреть? На дочь своего лучшего друга? Больно?

– Не думаю, что это перелом, скорее, растяжение, но все же лучше показать запястье доктору Минтусу.

Доктор Минтус – наш уэймутский доктор. Ему сто лет в обед, с ним неудобно обсуждать месячные, так что нет, спасибо большое, я не буду показывать ему запястье.

Тут в зону моей видимости попадает Майлз, и меня потрясает сходство. Господи! У старшего и младшего Кэботов одинаковые носы и широкие скулы. Черты ненавистного мне человека повторяются в лице, нарушившем хрупкое равновесие моей жизни.

Ну супер.

Майлз сосредоточенно смотрит на мое распухающее запястье, а затем щелкает пальцами:

– Погоди! Кажется, у меня в чемодане лежит перчатка, сохранившаяся с эпохи скейтбординга.

– Как он сказал? С эпохи скейтбординга? – со смехом переспрашивает Нора. – Кем он себя воображает?

Майлз стремительно убегает, и вместе с ним пропадает чувство непринужденности, а мы трое – Нора, я и Алистер, – погружаемся в трясину неловкости.

Глава Триумвирата покачивается с пятки на носок в своих черных ботинках.

– Ну… Нора, как родители? Мама по-прежнему рисует?

С трудом удерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Алистер ведет себя как на каком-нибудь торжественном обеде.

– Ага. – Нора смешно скрещивает руки на груди. Ради меня она пытается отвечать сухо, но мешает природная жизнерадостность. Руки сами собой опускаются. – Если вам интересно, мама начала серию с дикими цветами, которые растут под мостом. Получается очень красиво.

Алистер слегка приободряется.

– А да, очаровательное местечко. Васильки и кустарники в это время года просто восхитительны, особенно те, что растут прямо у опор. – Он осторожно косится на меня, затем выдает пассивно-агрессивное высказывание года: – Надеюсь, мост регулярно проверяют. Кто знает, когда он может понадобиться.

Я сразу напрягаюсь.

– Вы всегда можете прогуляться туда и проверить.

– Как тебе известно, мост находится во владениях Беври, – хмурится Алистер. – Во время Шторма каждый дом стоит сам за себя.

И тут же его глаза испуганно расширяются: лишь договорив, он понимает, какую нехорошую дверцу сейчас приоткрыл.

– Не беспокойтесь. Беври это отлично известно, – резко отвечаю я. – Особенно моему отцу.

Алистер Кэбот раздраженно переступает с ноги на ногу, потом пытается сменить тему.

– Кстати, о домах: вы обе уже закончили сегодняшнюю фортификацию? Я бы сказал, для окончания работ еще рановато; впрочем, дом Кэботов начинает фортификацию в пять утра, чтобы успеть сделать все как следует. Лиам и Лукас специально вышли на пробежку по берегу в три тридцать, чтобы быть готовыми к этому дню. Майлзу… было гораздо труднее подняться. Очевидно, что ему еще многому предстоит научиться, но мы не хотим обрушить на него все сразу.

– Майлз справится, – шепчу я, глядя, как сквозь порванные на коленке джинсы просачивается красное пятно.

Лицо Алистера не смягчается, но он не успевает возразить – слышно, как Майлз сбегает по ступеням.

– Ты выполнил поручения, список которых я дал тебе сегодня утром? – спрашивает Алистер, опуская руку ему на плечо.

– Ага, чувак, расслабься. Я еще час назад покончил с этим бредом.

Алистер окидывает нас уничижительным взглядом.

– В таком случае советую тебе уйти вместе с твоими друзьями. У Лиама, Лукаса и их матери еще очень много дел на сегодня. – Он поднимает лицо к небу. – Да устоит дом, готовый к атаке.

Я закатываю глаза.

Захлопывается железная дверь, запечатывая Алистера в его личном неприступном мавзолее. Майлз отвешивает нам театральный поклон:

– Мой дядюшка, леди и джентльмены.

Он тянется к моему запястью. Я отшатываюсь, как дикая кошка, и на его лице мелькает улыбка.

– Я просто хотел надеть перчатку, Мейбл.

Майлз расстегивает перчатку, и Нора замирает, затаив дыхание, словно перед ней разворачивается сцена из викторианского романа.

– Да знаю. Извини. Это я от неожиданности, – сбивчиво бормочу я, наслаждаясь ощущением его напряженного взгляда на своем лице.

Он бережно продевает мою руку в перчатку, поврежденные места на запястье греет тепло его ладони. Затем мальчик из Сиэтла опускается передо мной на колени, достает из заднего кармана влажную салфетку и начинает осторожно протирать царапины на моих ногах. Руки Майлза легко придерживают меня за подколенки, я едва ощущаю прикосновение его пальцев к нежной коже на сгибах. Это мой самый эротический опыт, но Майлз, как настоящий доктор, настолько поглощен моими порезами, что ничего не замечает. Он совсем близко, и это вызывает во мне жажду, о существовании которой я даже не подозревала до последнего момента. Пытаясь скрыть заливающий щеки румянец, я откидываю голову назад. Нора выглядывает из-за плеча парня, практически растворившись в приступе откровенного вуайеризма.

– Вот так-то лучше, – замечает Майлз, и какое-то мгновение я почти уверена, что он сейчас прижмется губами к моим ранам.

Вместо этого он прозаически достает медицинский пластырь, потом со вздохом садится на корточки. Я слегка разочарована.

– Теперь, когда ты больше не истекаешь кровью, можно поинтересоваться, зачем ты пролетела над нашей подъездной дорожкой, визжа, как одна из разновидностей банши?

Нора деликатно откашливается:

– Э… вообще-то я тоже здесь.

Майлз испуганно вскидывает голову, и я понимаю, что он совершенно забыл о ней.

Я медлю, подбирая слова.

– Ну… э… мы хотели узнать, водил ли тебя кто-нибудь к Священной черте.

– Нет. Что это? Ряд лодок на северной оконечности острова?

– Господи, Майлз, Священная черта – не пристань.

Нора смеется.

Я прижимаю пальцы ко лбу, сдерживая мигрень, пока она не перешла в такую стадию, когда кажется, что меня бьют головой о землю. Чувствую тяжесть белого камня в кармане и вспоминаю гнев в глазах Майлза в Покое часовых. Мне не хочется его пугать.

– Мы с Норой собирались сходить туда сегодня утром и подумали, что, может быть, тебе будет интересно там побывать. Поскольку нам по пути, мы решили заглянуть и пригласить тебя. – А еще я все время думаю о тебе с прошлой ночи. – Священная черта – одно из самых невероятных мест на этом острове. Тебе необходимо ее увидеть, чтобы понять нашу историю.

– Это был первоначальный план, – радостно вставляет Нора. – Но потом Мейбл решила воссоздать Тур-де-Франс и в результате растянулась носом вниз на вашей подъездной дорожке.

– Крайне неожиданное начало утра, – сияя, говорит Майлз. – И я почти уверен, что оно спасло меня от дальнейшего участия в… Как вы это называете? Фортификации? Должен сказать, Мейбл, умеешь ты удивить. То спланируешь на