Дракон с шоколадным сердцем - Стефани Бёрджис

Люди — самая опасная добыча для дракона. Даже мама редко решалась охотиться на них в одиночку. Дедушка учил нас держаться от двуногих подальше, если мы гуляем по одному, и выбирать добычу с умом, такую, которая в бой не вступит. А у дедушки чешуя была тверже камня — ей ни пули, ни клинок не страшны.

Я покосилась на дыры в своих крыльях. Крылья ныли. Я тихо-тихо заскулила. Благоразумие пригвоздило меня к земле.

Но ведь…

О! Я представила себе, какая физиономия будет у Ясписа, когда я приволоку в пещеру целого человека. Даже чешуйки встопорщились. Я! Сама! Добуду целого человека!

Тогда даже маме придется признать: ее дочурка не пропадет в бескрайнем наружном мире. Промыслить человека — лучший способ доказать это. Так что надо его добыть!

Я задержала дыхание, снова припала к земле и начала красться вперед, земля и камни царапали мне брюхо. А человек пел себе да пел, и, приближаясь, я постепенно разобрала слова — язык был знакомый.

— Дорога бежит, дорога кружит, и нет у нее конца…

Ха! У любой дороги в этом мире есть конец.

Говорила я братцу — у людей не мозги, а труха.

Но вот я увидела свою добычу. Человек нашел потаенную впадину — с трех сторон валуны и кривые сосны. В ней он развел костер, и теперь сидел на корточках у огня, спиной ко мне. Я выглянула сквозь заросли, плотно закрыв пасть, чтобы нетерпеливые клубы дыма не вырвались и не выдали меня.

Ни клинка, ни мушкета у человека не было. Вот и замечательно! И на редкостных и опасных магов он тоже не походил, — а уж хуже них никого нет. Но те носят длинные черные одеяния до земли и в них кажутся безногими. Дедушка как-то нарисовал нам с Ясписом картинку с таким опасным экземпляром и взял с нас слово даже близко не соваться к магам, пока чешуя окончательно не отвердеет, а это будет лет через сто. Но мой человек у костра опасности не представлял: на нем были какие-то линялые обноски, вовсе не до земли, так что виднелись тощие ноги.

Но все равно, чтобы его поймать, действовать надо молниеносно. Иначе он успеет выхватить из своего здоровенного дорожного мешка меч или лук со стрелами, или что там у него найдется — топор?

«Я крупнее и свирепее, чем он, — твердо напомнила я себе. — Я самый страшный обитатель этой горы».

Именно в этот миг человек медленно повернулся ко мне.

Пора! Я разинула пасть и кинулась на него. Молча.

— А-а-а! — завопил он и уронил что-то в котелок над огнем. Шарахнулся, споткнулся о камень и упал на спину, а я торжествующе мчалась на него.

И тоже завопила, потому что мои израненные крылья поцарапались о колючие сосны.

— А-а-а!

От боли я не рассчитала бросок и шлепнулась у самого костра, прижав крылья к бокам.

— Ой-ой-ой!

Ну вот. Человек выпучил глаза, и я поняла, что ойкала вслух.

— Р-р-ры! — Я вскочила и грозно оскалила пасть — все пятьдесят зубов. Так-то лучше. Человек хлопал глазами, по лицу у него катился пот. Он приоткрыл рот, но не издал ни звука.

Я нависла над ним и изготовилась нанести удар. Вот тут-то я и почуяла аромат.

Чарующий, горячий, сладкий, необыкновенный. Он распускался, как цветок, прямо у меня под носом.

Я мгновенно повернула голову на гибкой шее к костру. Со смертоносной скоростью.

— Это чем пахнет?

— Ч-ч-что? — Человек отполз, не сводя с меня испуганных глаз.

Ну и пусть отползает. Поймаю, никуда не денется. Сейчас меня интересовал только котелок над огнем — котелок, из которого поднимался ароматный пар и щекотал мне ноздри и пахнул так, что у меня слюнки потекли. Я должна попробовать то, что в котелке!

В нем бурлила самая обычная вода. Но в ней расплывались коричневые завитки — что-то растворялось, и вода темнела и густела на глазах.

— Что ты бросил в котелок? — спросила я.

— Шоколад. — Человек замер. — Это шоколад.

— Шо-ко-лад? — Никогда раньше о таком не слышала. Яспис ничего подобного не упоминал, хотя он прочел все человеческие философские книжки, какие только смог заполучить. И чего их философы восторгались поеданием растений, если могли пить такую вкуснотищу?

Я наклонилась над котелком как можно ниже, стараясь не опрокинуть его. Потом изо всех сил потянула ноздрями.

Небесное блаженство!

От удовольствия я заурчала так громко, что сосны на полянке зашатались.

— Это и есть шо-ко-лад?

Раньше мне хотелось только мяса и еще раз мяса — горелого, сырого, слегка подпаленного. Я привыкла думать, будто на свете нет ничего вкуснее, но теперь…

Интересно, Яспис так же блаженствует от своей философии?

Я должна попробовать шоколад! Не вынесу больше ни минуты! Половчее изогнув шею, я уже почти дотянулась до котелка, как вдруг…

— Стой! — Человек вскочил.

Не веря своим ушам, я отпрянула.

— Ты только, что сказал «стой» — мне? — От ярости я взмахнула пораненными крыльями и впилась в него глазами. Вот этот мелкий муравьишка мешает мне попробовать мой шоколад?

— Все-таки сначала придется съесть тебя, — печально сообщила я.

— Нет! — Он прыгнул мне наперерез и замахал руками. — Я только хотел сказать, что шоколад еще не готов. Он еще не растворился, не загустел. Я еще даже никаких пряностей не всыпал!

Я подозрительно прищурилась.

— То есть он станет еще вкуснее?

— Вы что, раньше никогда не пробовали горячий шоколад? — спросил он.

— Ну… — Я вспомнила, как дедушка Пироп предупреждал меня насчет людского коварства, и уклончиво ответила: — Может, и пробовала. Всего и не упомнишь.

Человек помедлил. Потом наклонился и поднял с земли оброненную деревянную ложку. Руки у него тряслись.

— Поверьте мне, вы не пожалеете. Погодите чуток — и попробуете настоящий полноценный шоколад.

Не дождавшись ответа, он отвернулся к котелку и принялся помешивать варево.

Я, не сводя с него глаз, села ждать.

Он сосредоточенно бормотал что-то себе под нос — разве только не напевал. Может, опять ту дурацкую песенку про дорогу? Нет, рифмы вроде какие-то другие, да и невелика важность, пусть себе поет свою человеческую чепуху, буду я еще вникать! Делать мне больше нечего.

Но вот он запустил руку в карман, и я тотчас перехватила ее когтем.

— Никаких клинков!

— Я… я… — Он замер. — У м-м-меня тут не клинок, — наконец выдавил он. — Убедитесь сами. — Вытащил какой-то мешочек. — Просто корица.

Ко-ри-ца? Я подозрительно понюхала мешочек. Ну, если он хочет меня отравить…

— Вот, пожалуйста, я попробую немножко сам. — Он набрал на палец чуточку оранжево-бурых крупинок. Слизнул. —