Одиннадцать домов - Колин Оукс

он говорит. Это Дэвид Шмидт, местный сумасшедший, который живет в трейлере на берегу в Глейс-Бей. Несколько раз в год он пытается пришвартовать свою лодку к острову Уэймут, и каждый раз стражи вежливо, но быстро отправляют его домой.

– И, наконец, что такое с океаном? Он так громко шумит, что его слышно повсюду. Я слышу его даже во сне. Неужели только я замечаю его бесконечный рев? Никогда еще океан не казался мне таким…

– Разъяренным?

– Точно. Как будто он пытается выплюнуть самого дьявола.

Я вижу, как Майлз растерян, но это не уменьшает мой гнев из-за того, что он пытался использовать меня и мою симпатию к нему. «Вот поэтому я никуда не хожу», – думаю я, и мне хочется немедленно оказаться дома.

Майлз раздраженно трет щеку.

– Не понимаю, какого черта здесь происходит. Не понимаю даже, зачем я здесь. – Он умолкает, и я вижу, как по его лицу проскальзывает горестное выражение. – Мне ничего неизвестно о маминой семье. Она никогда не рассказывала о том, где выросла. И теперь, оказавшись здесь, я, кажется, начинаю понимать почему. И, Мейбл…

Он произносит мое имя так, словно хорошо меня знает. Только на самом деле он ничего не знает, и от этого становится страшно не по себе. Не знаю, почему мне кажется, что между нами есть какая-то связь, но в любом случае он не смеет этим пользоваться. Мне необходимо уйти как можно дальше от него, чтобы прояснилось в голове; в его присутствии я не могу разобраться в своих чувствах, в этом смешении гнева и жалости. Пора заканчивать разговор.

Но Майлз не считывает мою реакцию, он наклоняется ближе.

– Конечно, мы познакомились в классе только сегодня утром, но у меня возникло такое чувство, будто ты и я… будто мы… – Он встряхивает головой. – Сам не знаю, но, если ты расскажешь что-нибудь про остров, это мне очень поможет. Пожалуйста.

Он пробует взять меня за руку, и тут я взрываюсь.

– Хватит пытаться дотронуться до меня! – резко говорю я. – С чего ты взял, что я слабое звено?

– Чего?

– В доме куча людей, и к каждому ты мог подойти с вопросами. Вместо этого ты нацелился на меня. Почему? Ты уже слышал что-то обо мне или о моей семье?

– Что? Нет.

Я мотаю головой.

– Думаешь, если я сижу тут одна, ты можешь подкатиться ко мне, весь из себя такой красавчик, взять меня за руку, и я тут же рухну к твоим ногам и выдам все наши секреты?

– По-твоему, я красивый? – оживляется Майлз, но меня уже несет.

– Никто тебе ничего не рассказывает, потому что ты пока не заслужил. Но если ты не хочешь оставаться на этом, как ты говоришь, странном острове, уезжай. Поверь, тебе правда лучше уехать. Мы не можем, а ты катись вместе со своими… развевающимися волосами и руками. Я от своего дома едва могу отойти, так что мне точно не до твоего.

Неужели я только что велела ему катиться вместе с его руками? Господи, что со мной творится из-за этого парня?

Майлз вздрагивает от моих слов, как от удара. Приятный вечер сгорел дотла.

Когда я поднимаю взгляд, он уже вскочил с кресла, словно собрался отбиваться. Но я уже снова захлопнулась, как ракушка. Зачем я ссорюсь с чужаком?

Его голос дрожит, готовый в любой момент сорваться.

– Ты могла бы говорить со мной более дружески. Я слышал, что ты странная, но никто не называл тебя злой.

– Зато я не пыталась никого использовать, – тихо отвечаю я.

– Ну и пожалуйста! Ну извини!

И Майлз Кэбот бурно кидается в сторону леса, который начинается за домом. Я слежу, как он мчится к деревьям, топая, словно рассерженное пугало. Чувствую, как сзади подходит Нора, опирается на мое плечо. По обе стороны от меня волной падают ее белокурые волосы. У подруги припухшие губы, лицо раскраснелось.

– Куда его черти понесли? – Нора смотрит на меня. – Мейбл, что ты сделала?

– Точно не знаю, – честно отвечаю я. Вспоминаю глаза Майлза, блестящие в свете костра и молящие об ответе. А кто бы на его месте не хотел выведать правду? – Он пытался, ну, типа поухаживать за мной, чтобы заставить рассказать об острове, а я обвинила его в том, что он притворяется.

Нора присаживается сбоку на подлокотник, а потом с шорохом сползает по нему и плюхается мне на колени.

– Прямо перед тем как Майлз пришел сюда, Эдмунд застукал его, когда он шарил в библиотеке, ну и они слегка повздорили. Просто чтоб ты понимала.

– Повздорили?

– Ага. Одним словом, Эдмунд велел ему убираться. В смысле, бог знает, сколько там ловушек. Это опасно. А Майлз сообщил, что ищет какую-нибудь информацию, и, выходя из библиотеки, задел Эдмунда плечом! Представляешь?

– Ну, в общем, да. Он, похоже, несется по жизни как таран.

– Когда он толкнул Эдмунда, Эрик Поуп заорал: «Уэймуту не нужна свежая кровь!» Майлз сбежал вниз по лестнице, схватил пиво и выскочил во двор. Он был в ярости.

Только не это. Я откидываю голову и дважды бьюсь ею о спинку кресла. Теперь все встало на свои места. Так вот почему он весь пылал, когда сел рядом со мной, вот откуда отчаяние в его голосе, желание очаровать, раз ссора не помогла. Какая же я дура. В кои-то веки выбралась из дома – и первое, что сделала, это нагрубила парню, который понравился мне впервые за долгое время. Я мысленно вижу Гали на веранде, завистливо сверкающую на меня своими изумрудными глазами. «Эгоистка ты, Мейбл». Но, может, я еще докажу, что она ошибается? Я отодвигаю Нору и с трудом выбираюсь из кресла-качалки.

– Надо сходить за ним. – Мне тревожно оттого, что я оттолкнула Майлза; просто не справилась с нахлынувшими эмоциями. Но и он тоже чувствовал себя потерянным.

– Что? Ну вот, только я вышла. – Нора надувает губы. – Мне нужно столько всего тебе рассказать! Ну Мейбл! Ты здесь, на празднике, и я так этому рада. – Она одаряет меня чуть пьяной улыбкой.

– Я повела себя довольно грубо, да еще, оказывается, я тут такая не одна. Могла бы быть полюбезнее.

Нора, склонив голову набок, смотрит на деревья, за которыми скрылся Майлз.

– Ну ладно, иди, но с условием, что ты потом мне всё расскажешь со всеми подробностями.

Я прижимаюсь лбом к ее лбу, и порыв ветра спутывает наши волосы – белокурые и каштановые.

– Обещаю. Придешь завтра помогать нам с Гали все укреплять?

Она удобно усаживается в кресле, не сводя глаз с огня.

– Ни за что! Заглянешь ко мне позже, ладно?

Но я ее уже почти не слышу; я спешу вслед за Майлзом, настороженно глядя на темную полосу деревьев, граничащую