Одиннадцать домов - Колин Оукс

«Счастье еще, что на мне кеды», – думаю я, торопливо ступая по лесной подстилке. Не хочется, чтобы он возомнил, будто я в отчаянии побежала за ним, но и потерять его в лесу нежелательно.

Никому не следует бродить по уэймутскому лесу ночью в одиночку.

– Майлз? – тихо шиплю я, ныряя в лес. – Эй, подожди!

Луна выглядывает из-за облаков, и становится чуть светлее.

На бегу я думаю о том, с какой скоростью эта ночь стала такой дурацкой. Я должна была явиться на вечеринку, приятно провести время, пококетничать с хорошеньким мальчиком. Вместо этого я гоняюсь за хорошеньким мальчиком по ночному лесу, подметая подолом палые листья. Что и следовало ожидать, Беври. Именно поэтому нормальные люди остаются дома с сестрами и собирают пазлы.

У меня за спиной трещит ветка, и я резко оборачиваюсь.

– Майлз? – спрашиваю я, моля бога, чтобы это и правда был он.

– Сначала ты говоришь мне «пошел вон», а потом бежишь за мной? – раздается из лесных зарослей раздраженный голос. – Ну ты и наглая, Беври.

Майлз выходит из-за деревьев. Вид у него слегка испуганный, но я не могу сдержать улыбку, потому что в его волосах застрял огромный лист. Чувствую, как в груди у меня что-то дрогнуло.

– Пришла надо мной посмеяться? – хмурится он. – Понятно. Ну так ты тоже можешь катиться отсюда, Мейбл Беври. Я, может, и заблудился, но гордость еще не потерял.

Я качаю головой.

– Извини, Майлз. Просто… – Я подхожу, удивленная собственной смелостью. – Стой спокойно. – Я осторожно тянусь. Мы смотрим друг на друга не отрываясь, пока я нащупываю пальцами острый черенок и легко касаюсь мягких черных волос.

Дыхание Майлза трогает мои щеки. Меня тянет к нему, волнует его близость. Майлз быстро поднимает руку и осторожно перехватывает мою кисть. Пальцы у него легкие и мягкие, но даже это слабое прикосновение вызывает у меня множество ощущений.

Интересно, он тоже это чувствует?

– Что ты делаешь? – хмыкает Майлз, уворачиваясь.

– Не шевелись! У тебя лист в волосах застрял, он меня смешит, дай я его уберу.

– А. Ну тогда ладно.

Через мгновение я вытаскиваю лист из черных волн его волос и делаю шаг назад, вертя в пальцах черенок.

– Вот, видишь? – Майлз краснеет, а я глубоко вдыхаю. – Послушай. Извини за то, что произошло. Но я не люблю, когда мной манипулируют. Мне и так было трудно выйти из зоны комфорта и отправиться на вечеринку, а потом ты стал говорить разное, и…

Он медленно кивает.

– И ты меня извини. Я тоже немного погорячился. Перед этим я уже пытался расспрашивать несколько человек, но все пошло наперекосяк, и тогда я решил добиться ответа лаской. Очаровать. – Майлз вздыхает. – Надо было сразу спросить напрямик. Может, попробуем все заново? Привет, я Майлз. Я нормальный, честное слово.

Он виновато протягивает мне руку, и я ее крепко пожимаю.

– Мейбл. Я хорошо знаю, каково это, когда люди шепчутся за твоей спиной. Испытала на себе. – Я прикусываю щеку. «К черту людей и их шепот». – Короче… Тебе нужны ответы, Сиэтл?

– Господи, да. – Он почти умоляет, забыв про гордость.

– Хорошо. Я отвечу, но сначала мне нужно тебе кое-что показать. И я не собираюсь шарахаться ночью в никерсоновском лесу. Кто знает, какие они здесь расставили ловушки. Первый урок острова Уэймут: опасно находиться в чужом доме или возле него без одного из членов семьи, которой этот дом принадлежит. Дорожки между домами – нейтральная территория. Там нет ловушек.

– Ловушек?.. Типа как на диких животных? Медвежьи капканы?

– Нет, Майлз, не медвежьи капканы.

Я взмахом велю ему следовать за собой и все больше удаляюсь от дома Никерсонов. Нервничаю, понимая, что сейчас Майлз делает свои последние шаги в обычном, «нормальном» мире.

– Если я сначала покажу, тебе будет проще слушать мои объяснения, хотя ты все равно не поверишь мне.

– Куда мы идем? – спрашивает Майлз, аккуратно переступая через древесный корень, чтобы не поцарапать свои нарядные кроссовки.

– Ты такой городской, – смеюсь я.

– Я уже объяснял, что говорить так не круто.

– Слушай, я в принципе не собираюсь быть крутой. Разве ты не слышал? Я же странная Беври. Такой, наверное, и останусь навсегда.

Оглядываюсь – Майлз, оказывается, гораздо ближе, чем я думала. Он случайно задевает мою руку своей, и мы оба на мгновение замираем.

– Так куда же ты ведешь меня, странная Беври? – спрашивает Майлз, нарушая очарование момента.

– На кладбище.

К моему величайшему изумлению, он даже глазом не ведет. Только вздыхает:

– Кто бы сомневался?

Глава восьмая

Минут десять мы идем по тропе, освещаемой лишь луной. Над нашими головами качаются темные ветви. Кажется, что мы движемся по дну озера под треснувшим ледяным покровом. Я веду Майлза за собой, как будто собираюсь затянуть его на глубину.

Пройдя под аркой, словно сложенной из множества железных лавровых венков, мы оказываемся на Уэймутском кладбище, которое у нас с любовью называют Покоем часовых. По обе стороны арки стоят статуи стражей с завязанными глазами, высеченные из мрамора арабескато коркия. К своду подвешена сотня крошечных записок, которые покачиваются на ветру. Американские жуланы – самые распространенные птицы на Уэймуте – обожают строить гнезда среди этих бумажек, сплетая наши слова со своими веточками и листьями. Днем на кладбище хорошо и спокойно, но сейчас здесь стоит жуткая тишина.

Когда мы проходим под аркой, Майлз осторожно трогает свисающую записку и бормочет: «Конечно». Едва мы ступаем на территорию старейшей достопримечательности острова, со стороны Нежного моря налетает ветерок.

– Ну вот… Это Покой часовых. Кладбище возникло в 1792 году, когда здесь были установлены самые обычные камни, отмечающие первые захоронения. Сейчас тут покоятся священные останки одиннадцати семей острова Уэймут, у каждой семьи – свой участок. Кэботы – твоя семья – похоронены вон в тех эффектных мавзолеях. – Я указываю на несколько мраморных кубов, словно вырастающих из земли.

– Им подходит, – невозмутимо вставляет Майлз.

– Де Роши предпочитают устанавливать на могилах обелиски, а Поупы любят ангелов.

– А твоя семья? – спрашивает Майлз, и я отвожу взгляд от нашего участка кладбища.

– Беври нравятся пологие надгробные камни, украшенные мраморными веточками чертополоха.

– Как-то страшновато все это, – бормочет Майлз.

Не могу не согласиться с ним. В Покое часовых горит всего два фонаря, и слабо освещенные могилы смахивают на подобие кошмарной Нарнии. Я оглядываюсь на своего спутника – он быстро и прерывисто дышит, напряженно вздернув плечи. Я понимаю его, но не разделяю его чувства. Мне всегда было спокойно на кладбище. В детстве нам – Норе, Гали и мне – очень нравилось тусоваться здесь, подальше от родителей, играть в прятки. Это была наша любимая игра. Я