Сказка для Несмеяны - Алёна Дмитриевна Селютина

Деньги Несмеяна в руках держала впервые, отец ей их не доверял, да и незачем они ей в селе были, но признаться в том мужу она постеснялась. Впрочем, понаблюдав за людьми, быстро поняла, что к чему. Купила себе леденец на палочке и отправилась смотреть представление. Здесь ее никто не знал, никто над ней не смеялся, не тыкал в ее сторону пальцем и не ждал от нее промаха. В толпе Несмеяна словно стала невидимкой, и чувство это ей понравилось. Так Светозар и нашел ее через несколько часов у балагана, где она не могла оторвать взгляд от больших деревянных кукол.

– А я все распродал, – сказал он, кидая монету на помост. – Пойдем, добудем, что мать велела.

Гулять с мужем по ярмарке тоже оказалось весело. Огонька Светозар продал выгодно и даже дороже, чем ожидал, так что настроение у него было преотличное, и он то и дело указывал на что-то и обо всем рассказывал. Посреди рядов обнаружились качели. Куда выше тех, что ставили по праздникам в их селе. На качелях качались по двое, поэтому Несмеяна в этой забаве участия никогда не принимала, как и в других, в общем-то, наблюдала издалека.

– Идем, – подмигнул ей Светозар.

Как высоко и как восхитительно это было! Они взмывали в небо словно птицы, перехватывало дух, и Несмеяна, вцепившись в канаты, смеялась от страха и от радости, но больше от радости, и слезать совсем не хотелось. После Светозар купил им пирожков с ревенем и с мясом и блинов с икрой, и где бы Несмеяна ни останавливалась, разрешал ей насмотреться вдоволь на понравившиеся товары. Задержался сам возле одного из прилавков, а после подарил ей расписной платок и бусы. Он тоже был весел и доволен, то и дело приобнимал ее за плечи и улыбался широко-широко.

– Хорошо тебе? – спросил он пару раз.

Несмеяна с готовностью подтверждала, что хорошо, и была целована в макушку. А поздно вечером Светозар заговорил о ночлеге.

– Остановимся на подворье, – сказал он. – Я договорился с хозяином о ночлеге.

Но Несмеяне не хотелось ночевать в чужом доме, на чужой постели, с чужими людьми за стенкой. Ей хотелось того, что было вчера: обнимать мужа под теплой шкурой, подальше от чьих-то глаз и ушей, смотреть в небо и слушать сказку. О чем она ему и сказала.

На лице у Светозара появилось странное сосредоточенное выражение. Будто он боролся с собой. Но все же улыбнулся и кивнул:

– Да, в лесу лучше.

Они вернулись к месту, где оставили телегу и Ежевичку, Светозар уложил покупки, проверил, все ли в порядке. Достал из сумы оберег, что дал ему отец, какое-то время держал его в руке, сильно сжав пальцами, морщился. Затем привязал к оглобле, тяжело вздохнув при этом, и они тронулись в путь.

Быстро темнело. Несмеяне казалось, что Светозар напряжен, нервничает, он хмурился и прислушивался, взгляд его то и дело возвращался к амулету, и в конце концов беспокойство мужа передалось ей. Она подсела к нему ближе, вглядываясь в сгущающийся мрак между деревьями.

После поворота Светозар резко затормозил. На дороге лежало упавшее дерево. Несмеяне это показалось странным. Когда они ехали на ярмарку, никаких поваленных деревьев не видели, а погода весь день радовала. Она повернулась к Светозару, чтобы спросить, отчего дерево могло упасть, но осеклась. Муж подобрался и глядел настороженно. Он осмотрелся вокруг, ругнулся тихо, сунул руку за пазуху и… ничего там не нашел. Поспешно отвернул ворот. Под рубахой, там, куда он убрал данное отцом перо, было пусто. Кинул быстрый отчаянный взгляд на Несмеяну, запустил руку под солому и достал топор. В тот же момент раздался шорох, из-за деревьев вышли четверо мужиков и окружили телегу. Двое встали по бокам, один возник сзади. Еще один приблизился к Ежевичке, она зафыркала, нервно переступая ногами, Светозар натянул вожжи. И тогда Несмеяна увидела пятого. Он стоял чуть поодаль, в его руках был лук с наложенной на тетиву стрелой. И стрела эта была наведена на них.

Разбойные люди, поняла Несмеяна то, что Светозар осознал куда раньше. Он встал на телегу и крутанул топор в ладони.

– Люди добрые, посторонитесь уж, мы проедем, – сказал Светозар вроде уверенно, но в конце не совладал с голосом, и тот дрогнул, выдавая его с головой.

Один из мужиков, тот, что стоял рядом с Ежевичкой, усмехнулся.

– А чё ж не посторониться? А и посторонимся. Слезай с телеги и иди себе, – малость шепеляво известил он и криво усмехнулся. Передних зубов у него не было.

У Светозара дернулась щека. Он крепче перехватил древко топора, взглянул на лучника, что-то решая для себя.

– Лошадь заберу, – сказал он тихо, но уверенно.

– А ну и забирай, девку только оставь. Пошто нам лошадь, коли такая девка есть? – заржал тот, что был сбоку от Несмеяны, и вдруг дернул ее за юбку на себя. Несмеяна вскрикнула и вцепилась Светозару в штанину. Тот резко махнул топором в сторону нападавшего, и мужик отшатнулся, а главарь тут же перестал улыбаться.

– А мы ж по-хорошему хотели, – рыкнул он и дал знак своим людям.

Мужики кинулись к телеге, чьи-то пальцы вцепились Несмеяне в руку, Светозар махнул топором, а потом еще раз просто ладонью, выдохнул рвано и согнулся, будто получил удар в живот, но нападавшие отчего-то замерли, и тот, что тащил Несмеяну, отпустил ее.

– Он стрелу отвел, – крикнул кто-то из них.

Несмеяна взглянула вверх на мужа. Лицо у него было искажено, дышал он часто и тяжело, но тут же распрямился и выкинул в сторону свободную руку. Пальцы судорожно подрагивали, на руке проступили сухожилия и вены. И вдруг на ладони появилась россыпь шариков величиной с горошину, в сгустившихся сумерках показавшихся Несмеяне угольками, только вот горели они не красным, а золотым, будто крошечные солнышки. Она не знала, что это, но разбойники, видимо, знали, потому что перестали нападать, повыкатывали глаза, а затем и вовсе принялись отступать.

– Сокол, Сокол, Сокол… – послышались Несмеяне их сбивчивые возгласы.

Судя по всему, разбойников эта птица страшно пугала, потому что уходили они поспешно. Но стоило последнему скрыться за деревьями, как Светозар рухнул на телегу. И вокруг установилась тишина, и в этой тишине стало слышно, как со свистом вырывается воздух из его рта.

– Свет, – тихо позвала Несмеяна.

Она была напугана. Не так, как обычно, это был какой-то совсем другой страх, который прежде ей испытывать не доводилось.

– Свет! – снова позвала она.

Надо было уходить. И как можно