Т 21 - Ал Коруд
— Не стрелять!
Через окно на улицу сначала вылетело белое полотенце, затем в проёме показалось лицо с безумными глазами. Женщина держала в руках светлый платочек и отчаянно пыталась что-то промычать.
— Гои т, рекке оп хенда! — прокричал на ломаном норвежском Зубило. Он уже поменял гранатомет на верный Калашников и встал напротив двери. Его прикрывал со своей позиции Гоблин. С противоположной от них фасадной части здания уже слышались отрывистые звуки команд. Банда неизвестных оказалась вычислена и заперта между двумя вооруженными командами.
Всего из дома вышли трое. Пожилой мужик с трясущимся от волнения подбородком, девочка-подросток с белесыми волосами и тетка, что махала им платком. Судя по белокурой шевелюре, мама или иная родственница ребенка.
— Чистим! — раздалось в эфире и послышался треск выбиваемой парадной двери.
— Больше никого!
Вышедший наружу из дома Солидол расстегнул шлем и поднял щиток. Его живые нахальные глаза живо обежали двор.
— Пенс где?
— Да застрял чего-то. Но мы обыскали все, дом пуст. Несколько стволов на полу валялись и патроны в коробках нашли. Оружие старое, его местному фольксштурму раздавали.
— Сволочи! И чего вам неймется! — пихнул ногой старика Хмель. Он весь взмок и потому стащил шлем с головы. — С поличным взяли, а так бы и трогать не моги. Мирные жители!
— Имели право, это же их дом.
— Был. Сейчас все права аннулированы!
Все обернулись. Пенс выглядел до предела мрачным. Он и так почти всегда был хмур, а сейчас на него, как будто нашла некая тень. В руках сержант держал фотографию в рамке. Пенс подошел к белобрысой тетке. Если бы не грубовато очерченный подбородок и излишне вытянутое лицо, то её можно было бы назвать симпатичной. На вид лет тридцать пять, тело поджарое. Заметно, что физическими упражнениями норвежка не манкировала. Сейчас её глаза не выражали ничего. Ни страха, ни гнева. Нордическое спокойствие!
— Вот эта сука убила Циркача!
Все уставились на фотографию. Норвежка на ней позировала рядом с тушей подстреленного на охоте оленя. В руках она держала дорогое ружье с оптическим прицелом. За ней стоял старикан и также был с охотничьим оружием.
— Хотела за мирняк сойти, потому и сдалась. Вот ведь хитрожопая блядь! Куда её, Пенс?
— Да никуда!
Никто не успел и слова сказать в ответ, как сержант достал свой знаменитый пистолет и выстрелил женщине прямо в голову. Пуля проделала аккуратное входное отверстие, но с другой стороны головы вырвала целый клок лица, забрызгав веранду. Норвежка свалилась во двор как куль с мусором. Старик схватился за голову и зарыдал, а девочка испуганно заорала.
Гоблин гляну на мертвые тела доморощенных партизан и сердито покачал головой:
— Ну ты, ёпт, и выдал! Что контрразведке скажем? Нам же все мозги выебут.
— Да ничего. Все заснято и запротоколировано. Девчонку в машину, пусть её в Россию отправят. Родословная хорошая, вырастим честного гражданина. Тут все равно уже жизни не будет. Собираем все оружие и патроны. Гоблин и Зубило, подтащите тело Циркача к дороге. Сейчас туда парни на квадрике подкатят. Только осторожно там.
— Старика куда?
— Да пусть здесь сам сдохнет. Это, — Пенс кивнул на двух убитых мужчин, — были его сыновья. Сами напросились.
Через сорок минут все было кончено. Дом ярко пылал, на его поджог не пожалели зарядов. Одинокий старик некоторое время еще стоял на парковке, в его глазах плескались отблески огня и все больше разгоралось безумие. Затем он решительным шагом двинулся к краю скалы. Там далеко внизу шумело море и нужно было сделать только шаг. Пока еще оставался разум. Что еще ему делать? Его родина разрушена, фамилия уничтожена. Они с треском проиграли эту проклятую войну.
Глава 8
Контрразведка бдит
— Погодь, Иваныч, — Есаул остановился перед мостовой, и начал кропотливо снимать попавшейся на глаза палочкой налипшую на сапоги грязь. Со вчерашнего дня лил дождь не переставая, неожиданно превратив окружающие дороги камни в черную липкую грязюку.
Пенс оглянулся на командира. Они были вместе, с самого формирования отряда. Тогда еще никто толком не знал, что они будут делать и как сложится их фронтовая судьба. Армия проломила северный фланг НАТО, но уже истекала кровью, резервов жутко не хватало. Потому правительству и пришлось пойти на самые крайние шаги. Но бывший учитель ни о чем не жалел. Они свою главную задачу, охрану тылов действующей армии выполнили. Замирили всех, кто был недоволен приходом проклятых русских, пусть и самым радикальным способом. Ну так не шали под медвежьей пятой.
— Перед смертью не надышишься.
— Ничего, прорвемся! Погодь, с полканом сначала перетру.
Старший сержант закончил с обувью и двинулся к застывшему около дверей подполковнику.
Беглов с недоумением глянул на своего первого заместителя:
— Ты чего тут? Пенса же одного вызывали.
— С ним побуду, рядышком. Мало ли что.
— С сержантом меня хотели видеть.
— Беглов, ну я же в курсе, что не сегодня, так завтра ты свалишь от нас. Так что дальше мне рулить самому. Ну и как я потом ребятам в глаза смотреть буду? Думал о субординации, уставе, а не о них?
Подполковник тяжело уставился на старшего сержанта, по привычке мрачно вращая глазами, но промолчал. Его всегда несколько напрягала странная осведомленность его заместителя о том, о чем ему знать было не положено. Откуда и как он умел выцарапывать до жути секретные новости? Ну в принципе это не его забота. И в самом деле, завтра он, скорее всего, уйдет туда, где нужнее.
— Ладно, черт с тобой! Заходим, контрразведка ждать не любит.
В тесном, но хорошо натопленном помещении стояли два письменных стола со всем сопутствующим им офисным хламом и несколько простецких пластиковых стульев. Старший по званию майор заметно нахмурился, когда в кабинет вошли трое.
— Почему ваш зам здесь?
Беглов неспешно отряс форменную кепи от водяных капель и только после ответил:
— Я как бы уже ИО, так что пусть будет. Ему потом за все отвечать.
Настраивавший в это время камеру второй контрразведчик излишне нарочито хмыкнул и оглянулся на старшего. Тот только кивнул в сторону стульев:
— Садитесь, товарищи.
— Хорошо хоть не граждане, — тут же осклабился Есаул, быстро осмотрел
