Диверсант. Том 1 - Дмитрий Лим
Дед психанул.
— Тьфу! — дед шарахнул палкой по земле.
Я подметил, что ему эта беготня давалась с трудом. Дышал тяжело, с хрипом, грудь ходила ходуном. Всё-таки он не молодой…
Но… я начал мотать головой, пытаясь придумать, куда идти дальше. Справа склад полыхал, да и дым был такой, что аж здесь слёзы доставало — глаза слезились. Слева — проспект к вокзалу, да только хрена с два мы там прошли бы! Всё было забито людьми, подводами и брошенными вещами.
— В обход надо, — я кивнул на переулок. — Через Соборную.
— Не успеем! — дед аж закашлялся, зажимая рукой рот. — Состав на запасных уже формируют! Явно скоро погонят, а Соборная — это крюк какой! Поезд уйдёт, Стаська, не успеем!
Времени было всё меньше и меньше. Я слышал, как дед с присвистом хватает воздух. Чувствовал, как трясёт Зоську. И вот тут меня реально накрыло… всё-таки по-настоящему. Вот эти вот два живых человека загнутся прямо сейчас, если я ошибусь. Если я…
И что делать? Обход?
Да, можно, но если реально составы уже формируют, людей загоняют, то мы не успеем!
Короткий путь? Через этот дым, склад, завалы, где того и гляди, кирпичом получить можно или какой шальной осколок поймать⁈
Нет…
Или, может, вернуться и переждать⁈
Два раза нет! Нельзя! Если мы вернёмся обратно, то дед точно никуда больше не пойдёт. Упрётся лбом и скажет типа переждать надо, утрясётся всё. Но ничего не утрясётся! Сгинем мы тут, под немцем-то!
— Ползём насквозь, — я принял решение. — Через завал, а там — к путям.
— Стасик, там же горит всё… — пискнула сестра.
— Знаю, — я присел к ней. — Зоська, выручишь? Держи узелок! Ты малюсенькая, ты пройдёшь там, где я застряну. Сможешь?
Кивнула, хоть подбородок и ходил ходуном. Сунул я ей котомку с документами и едой.
— Держи как котёнка! Это сейчас самое ценное, а я деда поведу.
Подхватил Фёдора под локоть. Он дёрнулся, мол, сам пойду, да я не разжал пальцы. Пускай возмущается, но со мной будет быстрее.
— Дед, не геройствуй. Навались на меня. Я помогу!
Поползли через эти обломки… и было очень тяжело. Кирпичи то и дело больно резали по плечу, рукам, а дым так глаза выедал, что хотелось упасть на пол и закрыть лицо руками.
Зоська, как я и предполагал, двигалась без проблем. Очень быстро. Она то и дело уходила вперёд, останавливалась и высматривала нас.
И тут как жахнуло!
Стена в двадцати шагах от нас пошла трещинами и посыпалась, девчонка громко взвизгнула и тут же упала на землю.
— Не тормози! — рявкнул я что есть мочи. — Зося, беги к той арке! Живо!
Она быстро пришла в себя. Встала и рванула, как лань, одни пятки и сверкали. А я деда почти на себе тащил. Дышал он со свистом, на моё плечо навалился всей тяжестью, но пёр.
Вскоре втиснулись в арку, а там — проход узкий между глухими стенами складов. Справа, за решёткой, орала и материлась вокзальная толпа, а мы по пустому карману шли, который только Станислав знал.
И тут Зося остановилась у какой-то покосившейся калитки.
— Стас! — крикнула она. — Тут срез! Тётя Клава так всегда бегала на перрон, когда опаздывала!
Вот ведь… выход из ситуации, о котором я и не знал! Она толкнула щеколду, и мы вывалились в переулок между зданиями, а через минуту попали на запасные пути.
— Зоська, умница! — выдохнул я, поглаживая её по волосам.
Чёрт бы меня побрал, мы дошли!
* * *
Обстановка на перроне была ужасной! Почти всё свободное пространство было забито людьми и их вещами. И… атмосфера накалялась. Люди кричали, толкались, материли друг друга…
Фёдор, глядя на происходящее, резко выпрямился. Он сбросил мою руку с таким лицом, как будто стыдился своей слабости. Его глаза лихорадочно что-то искали.
— Туда, — он кивнул на здание диспетчерской. — Найдём Ивана Максимова. Он обещал!
Я не спорил. В этом хаосе любое имя было якорем. Мы с трудом протиснулись через толпу. Люди толкались, матерились, кто-то плакал. Зося вжалась в меня, я прикрыл её спиной и шёл вслед за дедом, расталкивая прохожих локтями.
Но вот только, когда мы добрались до диспетчерской, оказалось, что дверь была заперта. И всё же за дверью слышались крики. Фёдор, успев расстроиться, прижался ухом к двери, улыбнулся и начал барабанить в неё:
— Иван! Открой! Это Ковальчик Фёдор!
Я мысленно считал… один… два… три…
Деда обманули?
Но на цифре пять дверь распахнулась, и на пороге появился не нужный деду Максимов, а какой-то молодой лейтенант с перевязанной головой. Белая повязка уже пропиталась кровью. Глаза у него были пустые, как у мертвеца.
— Какого чёрта⁈ — рявкнул он.
— Мне нужен Иван Максимов, — упрямо повторил дед. — Я Ковальчик, машинист-инструктор. У нас договорённость.
— Нет никакого Максимова! — лейтенант схватился за дверь и попытался её закрыть. — Максимов под завалом! Уходите с перрона, эвакуация гражданских прекращена! Следующий состав только для раненых и госпиталя!
— Как прекращена⁈ — дед толкнул дверь и схватил его за гимнастёрку. — У меня же внуки! Мне обещали…
Лейтенанта аж передёрнуло от такой наглости. Он сдёрнул с себя руку старика и с силой оттолкнул его:
— Я сказал, эвакуация прекращена! Вали отсюда, дед, пока я за оружие не взялся! ЭВАКУАЦИЯ ПРЕКРАЩЕНА!
И следом закрылась дверь. Я стоял и смотрел на деда. То, что с ним происходило в эту секунду, было страшнее любого взрыва. Он будто сдулся! Опустил плечи, ссутулился и тупо пялился в дверь, как будто только что прекратилась его жизнь.
Его можно было понять: он был уверен, что тот самый Максимов ждёт его, что он поможет ему спасти своих внуков. Плюс ко всему, я такой план ему разрисовал…
Меня накрыла злоба. Причём не на лейтенанта, я мог его понять. Он просто винтик в огромной сломанной машине приказов и войны. А злоба на саму ситуацию, в которой мы оказались.
Но, как я знал по собственному опыту, злость — плохой советчик.
Я не мог пробиться к вагонам силой. В толпе Зосю просто раздавят. Искать другой официальный путь? Его нет. А если… дед же работал здесь, явно есть хорошие знакомые на самом паровозе?
— Дед, — я принял решение и положил руку на его плечо. — Дед, посмотри на меня.
Он поднял на меня потерянный взгляд.
— Максимова нет! Увы и ах,
