Диверсант. Том 1 - Дмитрий Лим
Он всё молчал, и я нажал ещё сильнее:
— А тут что? Останешься — кто её заберёт? Соседи? Так они сами разбегутся, как тараканы. Детдом? При немцах? Ты сам говорил: у тебя сестра в Куйбышеве! Муж у неё есть при депо, дом, огород… Мы до неё доберёмся. Но только вместе!
На Куйбышев я, конечно, загонял. Не врал: Маша и правда там жила, память Станислава не ошибалась. Но вот «доберёмся» и «найдём» я выдал с такой уверенностью, которой у меня и в помине не было. Как мы доедем? Жива ли эта Маша вообще? Понятия не имею. Зато другое я знал точно: дед Фёдор — стопроцентный железнодорожник. В любом тыловом депо за такого схватятся обеими руками. А тут, в этой хате, с ржавой берданкой против танков — он просто покойник. Дожидается своего часа. Там — хоть какой-то, а шанс выжить.
И самое паршивое было то, что он это понимал. Я видел по глазам. Под всей этой дурной упёртостью и привычкой стоять насмерть — понимал, старый упрямец. Да только признать вслух — выше его сил.
Я не дал ему сказать ни слова и продолжил давить:
— Такого спеца, как ты, сразу в депо возьмут, даже думать не станут. И представь… Зося сможет ходить в школу, у неё будут друзья, будущее… — я запнулся, потому что хотел сказать: «а не сгниёт в оккупации», но вовремя прикусил язык.
Он долго молчал. Так долго, что я успел предположить: а если не согласится? Если упрётся ещё сильнее — назло мне, назло всем, из одного только упрямства?
Но он не стал так делать.
— Депо в Сызрани, а не в Куйбышеве, — неожиданно заговорил он. — Машенька… она в тридцать третьем в Куйбышеве жила, потом переехала, — он поднял глаза на меня. — Ты думаешь, нам там будет лучше? Думаешь, я там нужен?
— Нужен, — я кивнул. — Машинисты-инструкторы на вес золота, дед. Ты же знаешь это лучше меня.
Фёдор глянул на берданку. Перевёл взгляд на Зосю. Потом на окно, за которым догорал соседский дом.
— Ладно, — сказал он глухо.
— Вот и хорошо, — я аж выдохнул. — Дед, собираемся. Документы, деньги, адреса — всё с собой. Тёплые вещи, еду, что найдёшь. Уходим на станцию.
Он кивнул. Поставил ружьё к стене, подошёл к шкафу, вытащил старый вещмешок-сидор и начал кидать в него вещи.
Зося подошла и взяла меня за руку. У неё был маленькая ладошка, но такая горячая… когда она вцепилась в мою руку, внутри что-то щёлкнуло.
Я осознавал, что она верила мне, Станиславу, своему брату. Но ведь я не он… или, может, уже он⁈
Я крепко сжал её пальцы и подбодрил:
— Всё будет хорошо, Зоська.
Она посмотрела на меня снизу-вверх с серьёзным выражением лица:
— Правда?
— Правда.
И сам почти поверил.
Дед Фёдор собирался быстро. В походный мешок полетели документы: паспорта, военный билет, какие-то справки. Денег, к слову, было не очень-то много. А из тёплых вещей он сунул два свитера и телогрейку. Из еды — хлеб, сало в тряпице, бутыль с водой. Потом — карандаш и обрывок бумаги. Он что-то быстро написал, сунул в карман.
— Адрес писал? — спросил я.
— Адрес, — он кивнул. — Машки и ещё один. Петрова Серёги, он с семьёй тоже в Сызрани, на путях работает. Или работал.
Берданку он тоже взял. Сначала, правда, поставил у двери, потом поколебался, переложил в мешок. Ствол торчал наружу, как палка.
Я ничего на это не сказал, выглянул в окно и заметил котёнка. Тот словно почувствовал мой взгляд, от души зевнул, потянулся и неспешно побрёл к сараю. В тот же миг вдалеке снова грохнуло, но звук был мощным, громким. Бабахнуло где-то неподалёку. А котёнку — пофиг. Даже не дёрнулся.
— Выходим, — сказал я. — Дед, запри дверь.
Фёдор остановился у порога. Посмотрел на дом, на печь, на стол, на занавески, на фотографии на стене. Я видел, как зашевелились его губы. Он, как мне показалось, прощался со своим домом.
— Дед, — позвала Зося. — Пойдём.
Он кивнул. Постоял пару секунд и пошёл вслед за нами. На улице достал из кармана ключ и запер дверь. Снял ключ с кольца и положил под крыльцо, под третью ступеньку.
— Чтобы вернуться в свой дом, — сказал он.
И пошёл к калитке, а мы за ним. Зося держала меня за руку, дед нёс мешок с ружьём, а я нёс узелок с вещами Зоси. Три человека на пороге войны, в городе, который горел и вокруг которого уже смыкалось кольцо. Мы шли на станцию — туда, где были поезда и где, может быть, ещё можно было уехать.
Я оглянулся на секунду — только на секунду — и подумал: может, и вернутся. Когда-нибудь.
Когда эта война закончится.
Глава 3
Мы отошли от крыльца всего на несколько шагов, когда я резко остановился. Одна деталь в общей картине никак не хотела укладываться в моей голове. И этой деталью был дед. Точнее, не сам дед, а мешок за его плечом, откуда торчало ружьё.
Казалось бы — ну и что такого? Ну, ружьё с собой, ну, война как бы — но нет. Сейчас, когда город бомбили, когда по улице бегали люди с испуганными лицами, этот кусок металла был «красной тряпкой». Для всех!
Мотнул головой, сделал несколько быстрых шагов и схватил деда за локоть, показывая, что нужно остановиться:
— Дед, подожди…
Он обернулся, растерянно посмотрел по сторонам, видимо думая, что что-то забыл. И, когда понял, что дело в другом, спросил:
— Чего ещё? Дом закрыл, документы…
— Ружьё, — громко сказал я. — Нельзя это с собой брать. Понимаешь⁈
Услышав меня, он аж глаза вытаращил от возмущения, открыл рот и словно начал задыхаться. Ноздри раздувались, взгляд менялся…
— Что ты сказал⁈
— Ты слышал! Пойми, дед, с ружьём на улице мы в первую очередь — мишень!
— Чего⁈
— Да! — я стал говорить ещё громче. — Мишень для всех! Для своих, чужих, особенно для мародёров! А они уже есть! Встретился мне один такой по пути домой… Увидят ствол — пристрелят, задавят, побьют, но оружие заберут!
— Я не отдам! — голос старика дрогнул от злости. Он вцепился в лямку мешка так, что костяшки пальцев побелели. — Это моё! Я с ним охотился, я с ним…
Он не договорил, да и
