Наемники. Книга 3 - Ортензия

Командир выдал приказ на русском, чем явно озадачил вояк. Они переглянулись, но ничего сказать не успели. Где-то бахнула граната.

Наёмники оглянулись на звук, а Дарс вызвал Дока, но ответил Кащей с вышки:

— Норма. Разогнали желающих проникнуть к нам на огонёк. Два языка взяли. Барон и его сподвижники что-то обсуждают.

— Вы обещали оружие, — напомнил Харрисон, когда Старый предложил двигаться.

— Конечно, — сказал Дарс и, направив ствол вверх, нажал на курок. — Старый, Шаман, залп! — и сам взялся за второй мушкет.

Наёмники скривились, такое впечатление, что надеялись получить свои ружья полностью готовыми к бою. Возможно, в это время так и было принято, но мы таким благородством не страдали. Да и по-другому как было отдать оружие? Мушкеты весили за десять килограммов. Старый бы охренел, если бы пришлось их тащить, да ещё за наёмниками приглядывать. А так каждый взял свою винтовку, какие-то мешки с личным грузом (мы даже не стали досматривать их нехитрый скарб, который весил всего ничего) и двинулись вперёд.

Кащей сообщил, что поможет проводить компанию, а там их Док с Мариной встретят и выпроводят с территории.

Если бы им пришла шальная мысль, что смогут расправиться со Старым, никто из нас не стал бы особо переживать. Шлёпнул бы, и на этом прения закончились, тем более Дарс напоследок намекнул, чтобы, если что, церемониться не нужно. Сами по себе ребята крепкие и для сегодняшнего времени наверняка опасные, да и доверять им у нас не было причин. Мог и не говорить. Старый их всех здесь был готов шлёпнуть и даже намекнул об этом Дарсу.

С одной стороны, правильно. Зачем их соединять с командой барона? Там бывшие солдаты, а вот эти ребята вполне себе матёрые.

Но Дарс отрицательно покачал головой. С другой стороны, тоже правильно. Как бы это сказалось на простых работягах, если бы мы эту компанию прямо здесь отправили к праотцам?

Вероятно, наша встреча впечатлила Харрисона, к тому же он не знал, сколько ещё человек ему будет противостоять. А вдруг здесь целый отряд расположился, человек на пятьдесят? Вот и не оказали никакого сопротивления.

Но расклад у нас получался совсем нехорошим. Ночью в заливе темень, и наёмники барона уже увидели, что на якоре стоят два судёнышка. Переговорят с работодателем, и я нисколько не сомневался, постараются реабилитировать себя перед его милостью. Опять придётся где-то складировать трупы.

С французами договориться не получилось, и с англичанами благодаря барону — аналогично, а кроме них и индейцев здесь никого больше не будет, во всяком случае, ближайшие сто лет.

К тому времени, когда Старый вернулся, лодки совершали последний рейс, вывозя всех с парохода.

Парень лет тридцати в цветастой одежде пытался объяснить Дарс, что он инженер и судно — его детище, которое он испытывает в стоячей воде. Что это прорыв инженерной мысли и прочую лабуду.

Дарс лёгким жестом отстранил его и подошёл к мужику с жиденькой бородкой. Негры столпились в одну кучу и молча наблюдали за событиями. Женщины возмущались, мужчины хором задавали вопросы.

— Внимание! — рявкнул Дарс, перекрикивая переселенцев. — Я уже сказал: разговаривать с каждым в отдельности я не собираюсь. Как только все пассажиры с судна окажутся здесь, я объясню обстановку. Кто пожелает остаться — никого гнать не будем. Кому не понравится — смогут вернуться на судно и отправиться обратно. Насильно никто никого держать не будет. Просто наберитесь терпения.

Набрались минут на пять, и опять пошёл гул голосов. Хорошо хоть Поли сообщил, что последних путешественников отправил на берег.

Итого на берегу собрались 28 негров, среди которых было 11 женщин, 12 белых женщин и 27 мужчин, которые разбились на две кучки: инженер-изобретатель, управляющий барона, глазки которого постоянно метались в разные стороны. И, что было любопытно, в форт прибыл священник, которому барон пообещал построить небольшую церковь и обеспечить приход.

Ну и шестеро моряков, которых мы сразу в расчёт не брали, так как они должны были уйти вместе с судном.

Больше всех нервничали строители. Барон их нанял на целый год, в течение которого они должны были поднять церквушку, построить мельницу (для чего привезли жернова и прочие механизмы) и вырубить два гектара леса. И, разумеется, построить салун, где народ сможет спускать заработанные деньги. За это их должны были обеспечить едой, жильём и в конце выплатить по три фунта серебром, которого у нас, разумеется, не было.

Среди девушек (они, кстати, все были молодые и симпатичные, умел барон выбирать себе слуг) три оказались дамами лёгкого поведения, чтобы обеспечивать разрядку рабочим. Остальные прибыли из Англии благодаря опять же барону, который оплатил все издержки, и теперь они должны были отработать. Та же история, что и с Кристиной.

Последние пятнадцать мужиков, которым давно перевалило за тридцать, приехали поднимать сельское хозяйство и животноводство. И им опять-таки следовало платить.

От паровой посудины решили отказаться. Во-первых, угля на ней было только на обратную дорогу. Во-вторых, Старый выяснил, что судно двигается на машине всего три с половиной узла, и скривился. Его переделанный шлюп по ветру обещал дать 8–9 узлов, и нам его за глаза хватало. Но вот содержимое трюма мы решили конфисковать в пользу будущей коммуны.

У управляющего барона был список товаров, и даже меня он впечатлил. Барон собирался в самом деле устроиться на фронтире и иметь свою собственную губернию. Во всяком случае, лесопилку он уже привёз, хотя как она собиралась работать без электричества, у меня в голове абсолютно не укладывалось.

К тому же, по словам управляющего, с бароном двинулись подводы, гружённые, и три сотни человек из бывших гвардейцев, которые прекрасно умели держать в руках оружие. Ну, это мы ещё утром узнали от Дока.

Пока Дарс соображал, что делать с рабочими, которых он по понятной причине отпускать не хотел, прибыл Поли с последней лодкой. Он отвёл командира в сторону и что-то показал. Потом туда подтянулся Старый, ну и я заинтересовался.

— Серебряная монета католических монархов, — сказал Старый, рассматривая нечто, напоминающее окружность, но с рваными краями.

— Странная монета, — сказал Поли, — там полный сундук такого добра, но ни одной круглой не видел.

— Не умели чеканить ещё. Считай, первые монеты, — пояснил Старый, — приблизительно 1500 год, но они и сегодня считаются международной валютой. Восемь испанских реалов, считай, 25 грамм чистого серебра.

— А ещё вот, — Поли протянул Старому