Статус: студент. Часть 3 - Андрей Анатольевич Федин
Герман Аркадьевич заинтересовался техникой латте-арта (он ещё не пробовал продававшийся в кафе «Виктория» фирменный капучино). Я пояснил, что латте-арт – уже далеко не новинка. Эта техника рисунка молочной пеной зародилась ещё в восьмидесятых годах в Италии. Заявил, что латте-арт сейчас популярен в Европе и США – к нам он приходит с опозданием. Описал создание трёх «базовых» узоров: «сердце», «тюльпан» и «розетта». Пояснил, что сам такие узоры не рисовал – только видел их… в иностранных журналах («которые были в нашей армейской библиотеке»). Татьяна загорелась желанием опробовать мои пояснения на практике. Малиновский сказал, что фото удачных экспериментов с латте-арт Таниной книге не помешают.
Татьяна заявила, что завтра же опробует мои рассказы о латте-арт на практике, для чего задержится в кафе до утра. Это сообщение не слишком порадовала Валентину Павловну. Та сердито посмотрела на меня, словно заподозрила: её дочь останется в кафе на ночь вовсе не для латте-арт. Но Герман Аркадьевич идею племянницы поддержал. Пообещал, что сам заглянет в кафе «Виктория» «на днях» – посмотрит на «те самые сердечки». Малиновский в очередной раз напомнил, чтобы свой новый роман я первым делом принёс в его издательство. На этот раз в его словах мне почудился реальный интерес к моей книге. Словно я заинтересовал Малиновского рассуждениями о SMART и латте-арт – он понадеялся: удивлю его и своим романом.
* * *
Из квартиры Высоцких я вышел за четверть часа до полуночи. Сытый и слегка уставший от долгих разговоров.
В общежитие я не поехал – сразу же отправился в редакцию музыкального журнала «Нота».
* * *
В метро я не торопился. Разглядывал статусы и лица пассажиров, читал рекламные объявления на стенах вагона. Размышлял о том, какова моя «глобальная» цель в этой новой жизни (или в этой игре).
Раньше меня подобные мысли не беспокоили – до сегодняшнего разговора с Таниным дядей. Я прикинул: зачем в действительности я учусь в университете и пишу книгу? Есть ли у меня та самая «цель»?
До Среднего Кисловского переулка я добрался уже после того, как камера над входом в «Ноту» развернулась в мою сторону. Прогулялся по безлюдной улице, полюбовался на луну и на фонари.
Персик встретил меня на пороге комнатушки сторожей. Он сообщил: мои одногруппники ещё не явились. Персиков пожал мне руку и рассказал, что сегодня днём его обо мне расспрашивал Лёня Запарин.
Я хмыкнул и поинтересовался:
– Чего он хотел?
– Спрашивал, пишешь ли ты, Сержант, новую книгу.
– Что ты ему ответил? – поинтересовался я.
Персиков пожал плечами.
– Ну… сказал Запарину, что ты приходил… пару раз, – ответил он.
Я кивнул.
– И что Запарин?
– Лёня сказал, что бы я напомнил тебе ваш уговор, – сообщил Персиков. – Ты работаешь за его компьютером хоть каждую ночь. Он тебя… и меня не выдаёт начальству. А ты проносишь ему главы своего романа.
Персик развёл руками.
– Сержант, что мне ему сказать?
Я пожал плечами и ответил:
– Скажи ему, что прошлый уговор я выполнил.
Персиков тряхнул головой.
– Так… насчёт новой книги что ему сказать? – спросил он.
– Скажи ему, что нового уговора у нас пока нет, – ответил я.
– Так и что?
– Ничего, – сказал я. – Нет уговора – нет книги.
– Но ты же работаешь за его компом.
– Работаю.
– Разве это не новый договор? – спросил Персиков.
Он развёл руками.
Я усмехнулся и сказал:
– Логично. Ладно… Лёха, раньше следующей смены ты Запарина не увидишь. К тому времени я определюсь с ответом.
Глава 18
Во вторник Татьяна Высоцкая встретила меня в кафе словами:
– Максик, книгу твою пока не открывала. Не до этого мне вчера было.
Она виновато улыбнулась и заявила:
– На этой неделе точно её причитаю. Обещаю.
Татьяна поправила узел моего галстука.
– Моей маме ты понравился, – сообщила она. – А дядя тебя назвал перспективным.
* * *
Первую половину рабочего дня я развлекал себя игрой в бильярд, посматривал на «сигналку». Высоцкая мне напомнила о своей маме – я воскресил в памяти биографию моего аватара, которую вчера озвучила Валентина Павловна. О родителях Максима Клыкова я до вчерашнего дня ничего не знал – удивлялся, почему те пока не напомнили о себе (за два месяца я не получил от них ни одного письма или телеграммы). Не знал я и о победах Клыкова на турнирах по боксу (информацию о спортивных разрядах в военнике я не увидел). Благодаря полученной от Таниной мамы информации я окончательно отринул мысли о поездке в Апатиты: там меня никто не ждал.
Я пил кофе, жевал пиццу, загонял цветные шары в лунки и размышлял над затронутой вчера Танимым дядей темой: о целях и мотивации. Сообразил, что главной мотивацией для моих поступков в этой новой жизни стали задания от игры. Они подталкивали меня к активной жизни, побуждали на несвойственные мне «настоящему» решительные поступки. Это игра вынудила меня написать книгу, это она сделала из меня Сержанта (сам я разве что… научил барменов в кафе «Виктория» рисовать сердечки). Вот только сейчас не осталось ни одного невыполненного задания – я постепенно возвращался к прежнему образу жизни: поплыл по течению.
– Цель, – пробормотал я, – забить красный шар в лузу…
Тема «глобальной» цели преследовала меня с подачи Таниного дяди уже второй день. Я пришёл к выводу, что в прошлой жизни подобной цели у меня точно не было. Тогда мои планы заканчивались на том, что я займу уже приготовленную для меня на ГОКе должность. Подразумевалось, что я начну «хорошо» зарабатывать и заживу «весь в шоколаде». На получении должности (у папы под крылом) моя жизнь будто бы завершалась. Точнее, она переходила в вялотекущую фазу: работа, игры в компьютер, вечеринки с друзьями – в сравнении с этими совсем не глобальными делами даже написание романа выглядело «значимым» событием.
В этой новой жизни «хлебная» должность меня пока не дожидалась даже после получения диплома о высшем образовании. Игра вдруг затаилась, уже не подталкивала меня новыми заданиями. Морковкой маячили впереди новый уровень и новая игровая способность. Зарплата (триста долларов) будет десятого ноября. Ещё триста долларов мне светили за написание нового романа (я почти не сомневался, что издательство Таниного дяди на такой гонорар всё же расщедрится). До сделок с биткоином мне предстояло прожить полтора десятка лет. До окончания университета – ещё пять лет нужно посещать занятия и защитить диплом.
«Получу диплом, – подумал я. – Опять. И что дальше?»
