Бездарный - Ян Ли
Замер, прислушиваясь. Тишина. Только где-то далеко, в глубине квартиры, тикали часы. Ночное зрение превратило темноту в привычный чёрно-белый негатив. Комната оказалась спальней — большой, богато обставленной. Кровать с пологом, туалетный столик, шкаф с зеркалом в полный рост. На столике — свеча, почти догоревшая. Видимо, хозяйка забыла потушить, уходя. Или уснула, и свеча догорела сама…
Семён замер, уловив это слово в собственных мыслях. Уснула? Он медленно повернул голову к кровати. Полог был задёрнут, но сквозь ткань… сквозь ткань угадывался силуэт. Человеческий силуэт. В квартире кто-то был.Сердце забилось чаще, но паники не было — что-то не давало паниковать, превращая страх в холодную, расчётливую осторожность. Семён замер, оценивая ситуацию. Хозяйка — судя по обстановке, именно хозяйка — спала в кровати. Глубоко, судя по ровному дыханию, доносившемуся из-за полога. Можно было тихо уйти, ничего не взяв. Разумный выбор.
Но.
Но рядом с кроватью, на прикроватном столике, стояла сумка. Не просто сумка — саквояж, богато украшенный серебряными накладками и… это что, драгоценные камни в застёжке? Навык кражи буквально завопил, указывая на этот предмет. Ценность явно немалая. Очень высокая даже. Что-то явно стоящее, раз хозяйка держит такую штуку у изголовья кровати.
Семён колебался ровно секунду. Потом — двинулся к столику. Каждый шаг был выверен до миллиметра. Он знал, куда ступить, чтобы не скрипнули половицы. Знал, как распределить вес, чтобы не потревожить воздух. Знал, как двигаться бесшумно, словно призрак, словно тень — потому что именно этим он и был. Сумка оказалась тяжелее, чем выглядела. Подхватил её одним плавным движением, не издав ни звука. Прижал к груди, начал отступать к окну…
И тут хозяйка заворочалась.
Семён замер. Не дышал, не шевелился, превратившись в статую — он был частью темноты, частью комнаты, невидимым для пробуждающегося сознания.
— Мм… — женский голос, сонный, недовольный. — Который час…
Шорох ткани. Скрип кровати. Она садилась, откидывая полог. Семён не стал ждать. Рванул к окну — уже не заботясь о бесшумности, только о скорости. Перемахнул через подоконник, повис на карнизе, оттолкнулся ногами и прыгнул на балкон соседней квартиры. Перекатился, вскочил, перелез через перила и спрыгнул на крышу пристройки этажом ниже. Ещё прыжок — на мусорные ящики во дворе. Ещё — на землю.
Всё это заняло секунд десять, не больше.
Сзади раздался крик — женский, пронзительный:
— Воры! Караул! Воры!
Но Сема уже нёсся через двор, через арку, на соседнюю улицу. Навыки вели его оптимальным маршрутом — туда, где тени гуще, где прохожих меньше, где легче затеряться. Сумка била по боку, но он не обращал внимания.
Через пять минут он был уже далеко от места преступления. Забился в какую-то подворотню, привалился к стене, пытаясь отдышаться.
— Вот это… — он хрипло рассмеялся, — вот это адреналин, блин…
Похититель опустил взгляд на сумку. Серебряные накладки, драгоценные камни в застёжке — сама по себе она стоила немало. Но содержимое…
Открыл застёжку. Заглянул внутрь.
И замер.
— Это… — он не мог подобрать слова. — Это что?
Внутри сумки, аккуратно уложенные в бархатные кармашки, лежали предметы. Несколько штук. Разных размеров и форм. Но все они имели одну общую черту. Общее предназначение, так сказать.
Богато украшенные, из разных материалов — один явно из слоновой кости, другой из какого-то тёмного дерева с серебряными вставками, третий… третий выглядел так, словно его делали для императрицы. Инкрустация драгоценными камнями, золотая отделка, бархатный чехольчик отдельно. И ещё один. Семён достал его, разглядывая с каким-то болезненным любопытством. Этот был чёрным, с серебряным навершием, и формой напоминал… напоминал…
— Это же жезл городового, — прошептал он. — Точнее, то, что должно изображать жезл городового.
Шиза расхохотался. Громко, искренне, от души — впервые за всё время их знакомства.
«Поздравляю! Ты украл коллекцию интимных игрушек какой-то богатой извращенки!»
Глава 15
— Я не… — Семён не знал, плакать ему или смеяться. — Я думал, там деньги. Или украшения. Навык четко показал высокую ценность!
«Ну так и не ошибся. Эти… изделия… действительно, стоят целое состояние. Слоновая кость, эбеновое дерево, драгоценные камни… Каждый предмет — ручная работа, скорее всего на заказ».
— Да уж, — Семён представил, как предлагает это добро скупщику краденого. — Здрасьте, у меня тут импортные… кхм… товары для взрослых, не желаете приобрести?
Семён снова посмотрел на «жезл городового». Чёрное дерево, серебряное навершие, размер… внушительный. И тут в голове щёлкнуло.
— Подожди, — медленно произнёс он. — Ты хотел развлечения. Чего-то интересного и абсурдного.
Городовой был пьян. Не просто навеселе, а практически дрова, в хлам, в дупель — любое слово подойдет, какое только можно вспомнить. Как только ещё стоял на ногах, оставалось загадкой, видимо помогал богатый жизненный опыт. Служитель закона прислонился к фонарному столбу на углу какого-то переулка и, судя по всему, пытался вспомнить, где находится, кто он такой и что вообще происходит.
Семён наблюдал за ним из тени уже минут десять. Это было рискованно — задерживаться на одном месте, привлекать внимание. Но план требовал терпения. И подходящего момента. Сам объект наблюдения — молодой парень лет двадцати пяти, с усами, которые явно отращивались для солидности, но пока выглядели как два дохлых таракана над верхней губой — был в полной форме. Шинель, фуражка, сапоги. И жезл — настоящий, не бутафорский, — торчал из-за пояса.
— Где ж ты так набрался, служивый, — пробормотал Семён.
Ответ нашёлся быстро — неподалёку располагался трактир, из которого доносились пьяные песни и звон посуды. Видимо, блюститель порядка решил совместить приятное с полезным… и слегка переборщил с приятным. Бывает, можно было бы понять и простить…но не тогда, когда выпадает такой шанс.
По улице, в направлении городового, двигалась группа людей. Трое мужчин в форме — такой же, как у пьяного, только богаче, чище и с дополнительными нашивками. Офицеры… или как там… тут в полиции с чинами. И с ними — штатский в дорогом пальто, с тростью, с выражением лица «я здесь главный, а вы все говно».
Сема прикинул рамки операции, отсчитывая секунды с точностью метронома. Время до того,
