Бездарный - Ян Ли

class="p1">Расстояние до объекта — пять шагов. Подойти можно сбоку, делая вид, что тоже рассматриваешь витрину. Встать чуть позади, левой рукой загородить обзор (якобы поправить воротник), правой — сделать движение. Полсекунды — и портмоне у тебя. Дальше — отойти, свернуть за угол, переложить добычу в карман, выбросить пустое портмоне в ближайшую подворотню. Время: одна минута на всё. Риск: низкий. Приказчик даже не поймёт, что произошло, пока не хватится денег при расчёте.

Семён уже собрался двинуться с места, но что-то его насторожило. Он пригляделся внимательнее и заметил то, что упустил сначала: из-за угла выглядывал городовой, лениво поглядывающий на прохожих. Если Семён подойдёт к приказчику, городовой окажется у него за спиной. Слишком рискованно.

Но всё это было обычным. Скучным. Предсказуемым. Именно то, чего Шиза не хотел.

— Нужно что-то другое, — пробормотал он, двигаясь вдоль улицы. — Что-то… необычное.

И тут он увидел дом.

Доходный дом в четыре этажа, с лепниной на фасаде и коваными балконами. Явно для состоятельных господ — таких, которые могут позволить себе квартиру в центре города. Окна на втором этаже были освещены, за занавесками двигались тени. А вот на третьем…

Семён присмотрелся. Третий этаж был тёмен, но не полностью. В одном из окон горел слабый свет — свеча или лампа с прикрученным фитилём. И — это было главное — форточка была приоткрыта. Не нараспашку, но достаточно, чтобы просунуть руку и открыть окно изнутри. Семён всмотрелся в эту маленькую щель, и навык тут же подсказал: старая конструкция, шпингалет без защиты, если провернуть его плавно, без рывка, то и звука не будет. Хозяева либо забыли закрыть, либо проветривали и не рассчитали время. Их ошибка — мой шанс.

Он отступил на шаг, окидывая взглядом фасад целиком, сканируя его, как карту местности. Водосточная труба справа, крепкая, чугунная, с выступающими муфтами на стыках — выдержит вес взрослого человека. Навык альпиниста, о котором он не подозревал, уже прикидывал нагрузку, распределение веса, точки опоры. Труба старая, но не ржавая — значит, держит.

Карниз между этажами — узкий, сантиметров пятнадцать, не больше. Но пройти можно. Если прижиматься спиной к стене, если ставить ногу точно по центру, если не смотреть вниз. Там, внизу, булыжная мостовая. Одно неверное движение — и всё.

Балкон соседней квартиры — если что, можно уйти через него. Семён мысленно проложил маршрут отхода: окно, карниз, балкон, водосточная труба с другой стороны, козырёк подъезда, земля. Три варианта на случай, если что-то пойдёт не так. Навык выживания требовал запасных путей всегда. Всегда.

— Рискованно, — оценил он шансы вслух, проверяя собственные ощущения. — Днём, на виду у всех…

Но было уже не совсем днём, если объективно. Сумерки сгущались с каждой минутой, превращая город в чёрно-белую гравюру, фонари только начали зажигаться, создавая островки ярко-белого света, но между ними лежали глубокие тени, почти осязаемые, вязкие. И, что важнее — люди на улице смотрели вниз, а не вверх. Смотрели под ноги, на витрины, друг на друга, на проезжающие экипажи. Никто не ожидал увидеть человека, карабкающегося по стене посреди центра города. Самое безопасное место — там, куда никто не смотрит.

Семён не стал долго раздумывать. Нырнул в подворотню рядом с домом, огляделся — никого. Только кошка шмыгнула в темноту, да где-то в глубине двора хлопнула дверь. Он скинул верхнюю одежду — куртку, жилетку, оставшись в одной тёмно-серой рубахе. Так легче двигаться, меньше шансов зацепиться за трубу или карниз. Рубаха, конечно, была не идеальным вариантом — тонкая, плохо защищает от холода и ветра, но тёмная, что уже хорошо. Серая тень на сером камне — идеальный камуфляж в городских сумерках.

Он свернул куртку в узел и засунул в мусорный бак, прикрыв какой-то рогожей. Если всё получится — заберёт потом. Если нет — уже будет всё равно.

Водосточная труба оказалась именно там, где нужно. Семён подошёл к ней вплотную, прислушался. Где-то далеко почти бесшумно шуршал шинами местный автомобиль — или магомобиль… о чём только не думается в такие моменты, какая только ерунда не лезет в голову, где-то смеялась женщина, но рядом — тишина. Он ухватился за трубу обеими руками, проверил на прочность — чуть надавил, покачал. Труба даже не дрогнула. Выдержит. Начал подниматься, используя выступы в стене как опоры для ног. Муфты на стыках труб давали отличную опору для пальцев, щели между кирпичами позволяли вставить носок сапога. Тело работало почти автоматически, мышцы знали, что делать, задолго до того, как мозг успевал подумать.

Рукой перехват. Ногу на выступ. Подтянуться. Зафиксироваться. Следующая рука. Следующая нога. Семён не смотрел вниз — только вверх, на следующую опору, на следующее движение. Он чувствовал, как ветер холодит спину сквозь тонкую рубаху, как пот выступает на лбу, как дрожат от напряжения — больше даже нервного — икры, но останавливаться было нельзя. Второй этаж. Семён миновал окна, за которыми горел свет, слышались голоса, звон посуды. Там ужинали, спорили, жили своей жизнью, не подозревая, что за окном, в полуметре от них, по стене ползёт человек. Он старался двигаться особенно тихо возле таких окон, замирал, если голоса приближались, и продолжал, когда опасность миновала. Третий этаж. Вот он, карниз. Узкий — сантиметров пятнадцать, не больше. Семён перешагнул с трубы на него, и на мгновение весь мир качнулся. Высота ударила в голову, заставив сердце пропустить удар. Внизу, в десяти метрах, мостовая, фонарь, редкие прохожие. Если сорваться…

Не думай о падении. Думай о добыче.

Он прижался спиной к шершавой, холодной стене, вдавил копчик, распластался, пытаясь стать частью вертикали. Ноги пошли боком — правая, левая, правая, левая. Медленно, очень медленно, перебирая сантиметрами. Пальцы ног в сапогах судорожно искали опору, цеплялись за микроскопические неровности. Руки тоже прижимались к стене, создавая дополнительную точку трения. Несколько секунд невыносимого напряжения, когда одно неверное движение означало падение с десятиметровой высоты. Несколько секунд, которые растянулись в вечность. Семён не дышал, не моргал, не думал — только двигался, переставлял ноги, чувствуя каждую песчинку под подошвой.

Руки нашли подоконник, пальцы вцепились в камень. Семён позволил себе выдохнуть — коротко, беззвучно. Форточка действительно была приоткрыта. Он просунул руку в узкую щель, нащупал шпингалет основного окна. Металл был холодным и гладким. Теперь плавно, как будто гладишь кошку.

Нащупал шпингалет, тот поддался с едва слышным скрипом — старый, несмазанный. Семён замер, прислушиваясь. В комнате было тихо. Никто не вскрикнул, не завозился. Он продолжил, доворачивая до конца, чувствуя, как