Господин следователь 13 - Евгений Васильевич Шалашов
Газеты изрядно потрепаны, заметно, что студенты-медики их читали. Вон, одна даже надорвана. Лучше бы медицину изучали, нежели всякую ерунду читать.
Аня молодец, аккуратистка — разложила газеты в хронологическом порядке. Значит, начну с самой старой — «Медицинского вестника» за декабрь 1884 года, в которой приват-доцент В. Мержеевский оспаривает, что причиной смерти Сарры была асфиксия, попутно утверждая, что насилия по отношению к девочке не было. Про отсутствие насилия мы уже знаем, а почему не асфиксия? На каком основании? Примятое платье — не доказательство насилия, так это ясно.
Откладываем в сторону, ничего нового.
В газете «Медицинские новости» (тоже декабрь 1884 года, двумя днями позже) профессор Сорокин заявляет, что девочку все-таки пытались изнасиловать, а свое мнение он уже изложил на заседании суда, а его речь была перепечатана отдельной брошюрой.
М-да… тоже откладываем.
А вот тут лекция профессора киевского университета Ф. Ф. Эргарда, напечатанная в газете «Киевлянин». Январь 1885 года. Практически, свеженькая.
Эргард, насколько память не изменяет, читает в Киеве судебную медицину? Имя мне тоже встречалось.
Профессор Эргард указывает, что его лекция основана на брошюре Сорокина, а так же на публикациях Протокола наружного осмотра и протокола вскрытия девочки. А пишет он, что экспертиза проведена не очень профессионально, потому что не указано месторасположение одного из повреждений черепа.
Хм… Я сам не усмотрел никакого нарушения. Но я-то не эксперт, мне простительно.
«Удары, нанесенные с целью убийства наносятся более-менее вертикально по направлению сверху вниз и вдавление с трещиною в дюйм на теменной кости могло произойти, если голова Сарры Беккер имела вертикальное положение. Таким образом, Сарра или стояла или сидела. Несомненно, что повреждения, найденные на голове Сарры Беккер, были абсолютно смертельны, и потому, если эти повреждения головы последовали ранее попытки задушения, то о попытке к изнасилованию, конечно, речи быть не может. Никто не станет убивать женщину для такой цели».
Значит, смерть все-таки наступила от удара.
И что из этого всего следует?
А следует, что мне придется назначать эксгумацию тела и проводить новую экспертизу. Очень муторное дело.
Глава 13
Невский, дом 57
Извозчика брать не стал. Не потому, что денег жалко, а любопытно и полезно. Я же собирался Санкт-Петербург изучить, а сам постоянно в коляске. Нет, ножками надо, ножками.
Шел по Литейному, по направлению к Невскому 57. Наверняка имеется путь покороче — дорогу срезать, но я его не знаю. Анненкирхен слева, на Кирочной, она не слишком и изменилась. В будущем даже и свежее выглядит — побелили, покрасили, а нынче не так. Потом поближе подойду, рассмотрю.
Опять накатило.
Помнится, мы с Ленкой шли пешком по Литейному, чтобы выйти к Фурштатской, где у нас был заказан номер. Приехали рано, а в гостиницу заселение только в 12. Решили, что вещи лучше оставить, чего их таскать?
Я вез за собой огромный чемодан, а по дороге не заметил, как проехался колесом по ноге не то петербуржца, не то гостя города, из-за чего тот долго меня материл.
И вновь пытался сравнивать нынешний Питер с тем, что будет потом. Похож, но в тоже время, и не похож. Здания, вроде и такие же, вывески — совсем не такие. И к многочисленным трубам, торчащим из крыш уже привык, хотя прежде удивлялся — куда, столько?
А вот люди, что топали мне навстречу или обгоняли, вполне нормальные. Костюмы уже давно не кажутся театральными. Привык. Пожалуй, переместись я сейчас в свое время, удивлялся бы и одежде, и прическам 21 века. Отчего, скажем, мужчины ходят без головных уборов? А уж женщины с девушками, без платков или шляпок, растрепанные, «наштукатуренные» — вообще ужас!
Справа, через проспект, чей-то особняк. Тысяч четыреста стоит, если не больше. Вроде бы, сохранился и в моем времени?
А вот эта улочка куда ведет? Что-то знакомое, но поди, разбери. А, так если пройти подальше, там же скверик с бюстом Маяковскому. Не запомнил бы, но чуть подальше книжный магазин. Значит, улица Некрасова. Если свернуть с Литейного, пройти по Некрасова, то выйду к улице имени моего нового приятеля, который наши сказки адаптирует к сцене.
Нет, не пойду я улицу смотреть. К чему?
Все-все-все… Сколько раз себе говорил, что нужно жить здесь, и сейчас, не ностальгируя о прошлом.
Вон, прется навстречу длинный и тощий дядька с небольшой лестницей, в грязном фартуке, с круглым ершом на цепочке, перекинутым через плечо, с чумазой мордой, в кепке, перемазанной сажей — лучше я сам уступлю дорогу, и дотрагиваться до него не стану, хотя, говорят, добрая примета потрогать за рукав трубочиста. И требовать, чтобы он мне дорогу уступил, не стану. Напротив — в стороночку отойду, пропущу. Ему-то в кайф испачкать чистенькую шинель чиновника, а я потом замучаюсь сажу счищать. А с трубочиста что взять? Поорать или морду бить? Еще больше испачкаюсь.
Вот, я-то дорогу уступил, а трубочист в кого-то врезался. Ух ты, сколько «изящных» слов вылезло. Развлекаются люди.
Дом 57 по Невскому… Что тут в будущем — не помню, но что-то такое, изрядно большое. Наверное, какая-нибудь гостиница. Сейчас же — четырехэтажное здание, возле которого задумчивый дворник в картузе и парусиновом фартуке поверх мехового жилета делает вид, что подметает улицу.
Первый этаж, судя по витринам, занят магазинами, а остальные, скорее всего, жилые. Ну, все как у нас, в Череповце, только масштабы побольше. Для ссудной конторы место, что называется, блатное, только никаких вывесок нет.
— Здравствуй братец, — поздоровался я. — Скажи-ка, а где тут ссудная контора господина Мироновича?
— А зачем она вам? — настороженно поинтересовался дворник.
Уже отточенным жестом сунул в карман его фартука гривенник. Знаю по опыту, что серебряная монетка и доброе слово могут творить чудеса.
— А мне по служебному делу, — веско сообщил я, ткнув указательным пальцем в свою петличку. — Тебе, часом, не Прохоров ли фамилия?
— Никак нет, — помотал головой дворник. — Прохоров во дворе нынче, дрова убирает.
— Значит, ты будешь Меркулло? — вспомнил я фамилию второго дворника, обслуживавшего этот дом.
— Никак нет, не Меркулло, Мейкулло я, — отозвался мужик.
— Прости, дружище, просто фамилия у тебя сложная, не враз и запомнишь, — повинился я, вглядываясь в черты лица дворника.
Что за фамилия-то такая — Мейкулло? Когда дело читал, представлялось что-то татарское, а тут, вполне себе русская физиономия. Борода русая, морда хитрая.
— А я, братец, буду судебный следователь. Значит, это ты с Прохоровым первыми тело девочки обнаружили?
— Никак нет, ваше высокоблагородие, первыми Сарку Дуська портниха и Фомка
