Диверсант. Том 1 - Дмитрий Лим
— Один? — повторил я.
Он кивнул, потом сглотнул и выдавил:
— Да… сирота… был с бригадой, а потом… потому… побежал, думал, укроюсь. А везде уже всё… всё…
Бедняга…
— Слушай, Петя, у нас тут раненый есть, нам нужно, чтобы ты помог нам поддержать его. Ты парень крепкий, видно, что не неженка! Если ты поможешь дотянуть нам его до безопасного места, мы…
— Возьмёте меня с собой? — перебил он меня. — Пожалуйста…
Я опешил, конечно, но тут же быстро закивал.
— Да, возьмём.
— Ладно, я попробую… только не бросайте меня тут, ладно⁈
— Не бросим, — улыбнулся я, пожимая, наконец, ему руку. — Спасибо, Петя. Смотри на меня, — я чуть опустил голову и посмотрел в его глаза. — Сейчас главное — не паниковать! Делай так, как я скажу, и мы выберемся отсюда!
Я похлопал парнишку по плечу, указал ему направление и вернулся вниманием к окружению, осматриваясь. Мост так и полыхал, но туда нам дороги точно не было. Зато левее, за покосившимися остовами сараев, темнела какая-то низина. Память Станислава мигом подкинула подсказку: овраги.
Тот самый лог, что тянулся в сторону от реки, уходя к самым болотам и лесу. Если по дну да по кустам — можно незаметно уйти и от тракта, и от немецких пулемётов. Туда и рванём. В эту чёрную дыру между холмами.
Когда я вернулся, Коля уже о чём-то тихо шептался с Дашей. Понимая, что сейчас есть возможность уйти, решил про себя: хватит отдыхать. Махнул рукой, подзывая Петю, и направился к парочке.
— Нашёл, куда идти, — начал я. — Выход у нас только один, чтобы не застрять в городе.
На меня уставились все трое, ожидая решения.
— Короче, идём через задний двор к оврагам. Там нас закроют кусты, а дальше — лес. Готовы?
Даша и Петя быстро закивали. Николай в подтверждение махнул рукой.
Я поправил мешок на груди, проверил Мурзика. Тот, кстати, за всё это время, как я осматривался, даже не пискнул! Явно понимал своей пушистой головушкой, что дело дрянь и он мне будет только мешать. Сжал берданку в руках и выглянул в пролом.
Снаружи было темновато и шумно. За рекой полыхало, заливая небо багровым. Стрельба то затихала, то вспыхивала с новой силой. Поблизости никого не было. По крайней мере, в коротких вспышках света не заметил силуэтов вокруг. Поэтому…
— За мной, — быстро скомандовал я. — Не отставайте!
Мы вышли… Даша с Петей вели Колю под руки. Лейтенант едва перебирал ногами, но сцепил зубы и упрямо хромал, лишь глухо мыча сквозь стиснутые челюсти от боли. Я это прекрасно слышал и был… наверное, недоволен лишним звуком. Но что поделаешь? Коле было совсем хреново…
Я шёл впереди, пригнувшись, стволом постоянно ощупывая темноту, обходя рыжие пятна света от полыхающего неподалёку склада. Воздух был просто ужасным, дышалось очень тяжело! Вокруг был сплошной едкий дым и тошнотворная вонь горелой резины с палёным мясом.
Я каждую секунду ждал окрика или пулемётной очереди, но нам пока везло. Прошмыгнули мимо остовов сараев, пересекли пустырь, проваливаясь по колено в мокрую траву, и наконец скатились вниз по скользкому склону в овраг.
Пахло прелой листвой, гнилой водой и болотом. Но он был далеко от дороги, и это было главное.
Мы отмерили шагов триста, может, чуть больше, пока я не решил, что достаточно. Здесь овраг расширялся, образовывая небольшую площадку под кронами старых ольх. Ветви густо сплетались, закрывая небо.
— Стоп, — прошептал я. — Здесь.
Этот путь сильно давил на мозги. Меня аж скрутило на секунду. Дежавю, мать его.
Опять в памяти вспыхнула всё та же Чечня… один особый день, похожий на этот…
Мы тогда тоже выходили из «чёрного» квартала. Трое тащили раненого, а я шёл последним, прикрывал своих. Тогда… тоже горело и так же воняло.
Война — она вообще, с… ка, одно лицо имеет, что тогда, что сейчас. Меняются только декорации да калибр.
Я резко выдохнул, сгоняя мерзкое видение. Не то время, чтобы загоняться и вспоминать пережитое… вообще не то время.
Уложили Николая на единственный сухой пятачок под деревом. Тот, как только почувствовал под спиной землю, застонал и закашлялся — звук вышел хриплым, надрывным. Очень неприятным.
Даша тут же отреагировала и метнулась к нему. И тут меня аж колотнуло. Она совершила огромную ошибку! Начала расстёгивать на лейтенанте промокшую гимнастёрку.
— Надо снять это, — бормотала она, голос срывался. — И бинт поменять… там кровь… он весь сырой…
— Стой! — рявкнул я. Даша вздрогнула, подняла на меня глаза. — Не сейчас!
— Но он же истекает кровью! — выкрикнула она.
Я шагнул к ней, положил ладонь на плечо.
— Даша, послушай. Если мы сейчас стащим с него мокрое, он остынет окончательно. У него уже губы синие. Ты по сумеркам не видишь? Он не просто ранен — он замёрз. А если он замёрзнет окончательно… тут никакая перевязка не поможет. Сначала нужно его обогреть!
Она смотрела на меня так, будто пыталась сквозь слова разглядеть правду.
— Но как? — прошептала она. — У нас ничего нет… тут всё сырое.
Я начал лихорадочно соображать и тут же нашёл решение.
— Петя, скидывай куртку и кофту!
Петя замялся, но, поймав мой взгляд, торопливо стянул куртку, потом кофту.
Я быстро расстелил кофту на земле, приподнял Николая ровно настолько, чтобы подсунуть ткань под спину, не снимая мокрой куртки, а именно как буфер между холодом земли и телом. Сверху набросил куртку, потом накинул свою телогрейку, плотно подоткнув края.
Даша, глядя на то, что я делаю, резко встала и метнулась в сторону. Я не сразу обратил на это внимание. А вот когда она вернулась…
«Как же с ней будет тяжело…»
Девушка притащила охапку мокрых веток, которые валялись неподалёку, и принялась торопливо складывать их в кучку.
— Сейчас, сейчас… — бормотала она себе под нос. — Надо развести огонь… хоть немного… он должен согреться…
Только вот этого нельзя было допустить.
— Даша, стой! — я шагнул к ней, присел рядом и накрыл её руки своей ладонью. — Посмотри на эти ветки. Они насквозь мокрые! Они не подойдут для правильного костра!
— Правильного⁈
— Да! Который никто не увидит и не учует!
Я посмотрел на Петю, а тот дрожал так, что, казалось, сейчас лопнет.
— Петя, слушай сюда. Топай наверх, на склон. Сядь за тот толстый дуб. Смотри в сторону дороги. Услышишь что-то — шаги, например, мотор, голоса — сразу сюда. Не кричи, просто тронь Дашу за плечо. Понял?
Он закивал и тут же растворился в темноте. Испуганный, но послушный. Это хорошо.
Я повернулся к Даше:
