Планета вкусов - Антон Зайцев

• Пара листов, собственно, листовой капусты;

• Томатная паста – 3 столовые ложки;

• Специи: щепотка имбиря, зиры, совсем чуть-чуть острого перца;

• Зелень (петрушка – обязательно);

• Горсть арахиса;

• Чеснок – 4 зубчика;

• Арахисовая паста – 3 столовые ложки.

Измельчаем лук и чеснок. Обжариваем на растительном масле в кастрюле.

Батат режем ломтиками, и в кастрюлю. Обжариваем. Теперь туда же арахисовую и томатную пасту, бульон. Доводим до кипения.

Препарируем листовую капусту (она называется «коллард»). Удаляем стебли, нарезаем небольшими пластинками. Соединяем с компанией, которая уже заседает в кастрюле.

Варим, пока батат не… смягчится? Помягчеет? В общем, вы поняли. И уже в самом конце добавляем арахис и зелень (петрушку – обязательно).

Ливан, Баальбек

А давайте, дорогие сотрапезники, обсудим вот что: где бы вы хотели оказаться, когда придёт пора отойти от дел. Нет, не надо бурчать: «Дача», «Где всегда», «Пенсия маленькая».

Эй, попрошу без грубостей! Я говорю о мечте. Ладно, пока вы думаете, расскажу о своей.

Я так много лет провёл в гостиницах, что вполне могу представить, как на склоне дней тихо обитаю в каком-нибудь скромном отеле, где никто не знает меня, а я не знаю никого. Просто ещё один незаметный старичок из 15-го номера. Буду пить чай с таким же дряхлым швейцаром и называть горничных «дочками».

Ну что, придумали? А я придумал. Лучший в мире приют странника, по моему мнению, надо искать в Ливане, в немыслимо древнем городе Баальбек.

Отель «Пальмира».

– За этим столом сидел Генерал Де Голль, – сообщил официант, когда я вышел на уютную террасу, чтобы полюбоваться видом и покурить.

– Часом раньше вы утверждали, что это был Энштейн.

– Чистая правда. Стол тут один, так что все здесь и сидели.

Марк Твен, Уинстон Черчилль, Пикассо, Луи Армстронг. Великие князья дома Романовых. Пестрое общество. А тут гляди-ка, вкусы сошлись.

«Пальмиру» возвели в 1874 году. Напротив величайшего памятника древности колоссального Баальбека. Или «Гелиополиса», как его называли в античные времена.

Вот за этими видами все и рвались на террасу. За высоченными мраморными колоннами, окрашенными закатным солнцем в розовый цвет. За историей, которая тут ощущается иначе.

Вот же они – самые большие строительные камни на Земле (весом под тысячу тонн каждый), что легли в фундамент Гелиополиса. Храм Юпитера…

Стоит как ни в чём ни бывало. А, между прочим, когда в Москве правил Иван Грозный, этому святилищу уже исполнилось полторы тысячи лет!

– Генерал Де Голль жил в 15-том номере, сэр.

Похоже, молодой официант ставит Де Голля несколько выше других именитых постояльцев. Любой генерал – фигура значительная, тут не ошибёшься.

Стены коридоров увешаны рисунками Жанна Кокто, который провёл здесь месяц в праздности. Иван Бунин написал (хочется думать прямо на террасе) стихотворение «Храм солнца». Кайзер Вильгельм II так проникся атмосферой, что организовал и оплатил раскопки в долине Бекаа. Видите, на всех влияет, не только на меня.

Годы, конечно, потрепали «Пальмиру», кажется, что ремонта здесь не было никогда. Зато сохранилась очаровательная обстановка начала прошлого века. Нет-нет, совершенно никакого шика (в нашем сегодняшнем представлении). Отчаянно скрипящая пошарпанная мебель («на этом стуле сидел генерал Де Голль»), чугунные ванны на львиных лапах, латунные кровати для особ ростом 1.70. (А вот, кстати, интересно, как ночевал Де Голль? Со своими метр девяносто шесть).

«Пальмира» выглядит как место, куда бы отправились пассажиры «Восточного экспресса» сразу после убийства в Восточном экспрессе.

Собственно, автор романа, Агата Кристи, конечно, бывала в этой гостинице. Тоже, наверное, почувствовала, что время здесь течёт как-то по-другому.

Пальмира – дом с привидениями (в хорошем смысле). Построенный, так сказать, четыре местных государства назад. На фундаменте древнеримского театра. Многие постояльцы уже сами давно вошли в учебники истории, а отель стоит! Берёт пример с Баальбека, не иначе.

На упомянутой террасе мне подавали классический ливанский хумус. (В этот раз официант промолчал насчёт Де Голля, возможно генерал хумус не любил). Но мы-то любим.

Хумус

Хумус надо делать самому, увы. В магазинах он хиреет. И это долго. Сначала замачиваем 300 г нута на ночь.

Берём:

• Нут – 300 г;

• Семена кунжута – 300 г;

• Зира –1/2 чайной ложки;

• Чеснок – 2 зубчика;

• Карри – 1 щепотка;

• Лимонный сок – столовая ложка;

• Оливковое масло – 3–4 столовые ложки;

• Зелень;

• Если любите острое, добавьте чили.

Допустим, нут мы замочили. Но теперь его надо ещё и варить два часа.

Обжариваем на сковороде кунжут и зиру. Измельчаем (я делаю в кофемолке. С кофе потом никаких проблем, наоборот, появляется дополнительная приятная нота).

Все продукты кроме зелени выкладываем в блендер. Взбиваем, солим, украшаем зеленью.

Корея

– Вон, смотри, ещё одна!

– Раз, два… пять! Одной старушки не хватает!

В тридцати метрах от пирса на волнах подпрыгивают маленькие седые головы.

– Гляди! Всплыла шестая!

Группа тревожится. Всё-таки пожилые женщины. (Самой почтенной стукнуло 80). Уже пятый час ныряют в прохладных водах Корейского залива. Уходят на дно, а возвращаются через минуту, а то и две.

– Одна, вторая… снова все на месте!

Мы напрасно беспокоимся. Это ж «хэнё» – профессиональные ныряльщицы. Охотницы за морскими гадами. Их обучают промыслу с младых ногтей. Бабушки наставляют внучек, как правильно погружаться на дно, как дышать. Какне дышать.

Традиция сия зародилась в древние времена, когда корейские мужчины так увлекались войной, что забота о пропитании целиком легла на хрупкие женские плечи. (Ну, так говорится. Вообще-то, плечи конкретно этих женщин покрепче моих). «Хэнё», скорее, не профессия, а образ жизни. Нельзя прийти в отдел кадров, мол, желаю поступить в «хэнё». Ныряльщицы столетиями живут своим сообществом. Женщины добывают. Мужчины управляются с лодками и товаром. В семье пловчихи окружены уважением, они – кормильцы. За день зарабатывают примерно 300 долларов, а ныряют они ежедневно, круглый год. Выходные – когда погода не позволяет выйти в море.

Говорят, что характер у этих женщин стальной, закалённый суровыми условиями подводной охоты. И у каждой – острый нож и чистая