Юрий Шевченко - Александр Юльевич Бондаренко
Про отношения Юрия Анатольевича и Алексея Михайловича нам также рассказывала Марианна Юрьевна:
Алексея Михайловича он очень любил, но к нам он в гости не приходил, никогда в жизни я его не видела. А папа о нём говорил каждый день! Потому что они виделись на работе, последние годы они сидели в одном кабинете, и папа всегда, приходя с работы, рассказывал, о чём они болтали, что там произошло, и всякие внутренние смешные случаи были. Он его действительно очень любил! Это для него был такой дорогой человек – видимо, у них много общего было, много общих тем, они очень хорошо понимали друг друга, на одной волне, чувствуется, были, и прямо для папы была радость идти на работу, потому что он снова встретится там со своим любимым Алексеем Михайловичем…
Он очень переживал, когда тот умер – ужасно переживал! Для него это была личная трагедия, от которой он не мог отойти несколько месяцев. Папа хотел быть похороненным рядом с Алексеем Михайловичем – он прямо-таки это завещал.
К сожалению, так получилось, что их могилы на Троекуровском кладбище расположены хотя и близко, но не совсем рядом.
А вот характеристика, данная Юрию Анатольевичу одним из его коллег: «К смерти он относился философски, как к неизбежности, к закону Природы, хотя и очень жалел, что жизнь проходит. “Только начал жить – и уже пора собираться в 'Шестигранник'”, – иногда с горечью говорил он. На похоронах коллег и друзей никогда не был растерянным, отстранённым, никогда не демонстрировал чрезмерную печаль, скорбь. Просто больше, чем обычно, курил и меньше, чем обычно, улыбался. А вообще, разного рода несчастья и неприятности он переносил мужественно, с достоинством». Боль утраты была, но глубоко, очень глубоко скрытая.
Ещё Марианна Юрьевна говорила нам о том, что Юрий Анатольевич с глубочайшим уважением относился к Геворку Андреевичу Вартаняну – как к старшему товарищу и наставнику: «Если к Алексею Михайловичу была огромная любовь, просто безмерная, то к Геворку Андреевичу было безграничное уважение. И тоже, он очень переживал, когда тот умер… К Гоар Левоновне он также с очень большим пиететом относился…»
С огромным уважением также он относился к Герою Советского Союза Евгению Ивановичу Киму, своему другу и коллеге, которого он характеризовал как «святого человека». (Согласитесь, не совсем обычная характеристика для разведчика!) Кстати, в оставшихся в календаре записках Евгения Ивановича после его внезапной трагической смерти нашли такие строчки: «Завтра обещали быть Жора, Лёша и Юра. Значит, будем пить коньяк!» По именам здесь были названы Вартанян, Козлов и Шевченко.
В числе друзей Юрия Анатольевича нам в Службе называли Алексея Николаевича Ботяна, Виталия Вячеславовича и Тамару Ивановну Нетыкса, Виталия Алексеевича и Людмилу Ивановну Нуйкиных[96]. Нам кажется, что этот список можно было бы и продолжить, но значит, что, по известным причинам, нельзя.
Отмечалось также, что Шевченко с большим уважением относился к разведчикам-нелегалам старшего поколения, легендарным Арнольду Генриховичу Дейчу, Иосифу Ромуальдовичу Григулевичу, Николаю Ивановичу Кузнецову[97], Дмитрию Александровичу Быстролётову, Вильяму Генриховичу Фишеру, Конону Трофимовичу Молодому. Кстати, «Бена» – Молодого – Юрию Анатольевичу довелось повидать.
Он выступал перед нами, я его видел. Это было как раз, когда я учился в 101-й разведшколе. Мог ли я сравниться с ним? […]
Мне пришлось заканчивать ещё один университет, где я изучал китайский язык. На Западе. Мне легализоваться по-другому нельзя было. Только учёба в университете. Тут я вспомнил Бена… И я про себя говорил ему: «Бен, спасибо тебе за опыт. Буду, как и ты, учить китайский» [Молодый изучал китайский язык, уже сам будучи автором учебника… по этому языку! Но того требовала легенда. – А.Б.]102.
С огромным уважением Юрий Анатольевич относился к тем своим коллегам, которым пришлось пережить провал, арест, суд, содержание в заключении, обмен. В узком кругу от него порой можно было услышать: «Мол, что я? Вот Алёше Козлову, Абелю или Конону Трофимовичу, да тем же Коэнам[98] – им-то досталось по полной… Я ещё легко отделался!»
Разумеется, кое с кем из коллег отношения у него были натянутыми, но он не был злопамятен, умел прощать даже тех, кто пытался строить ему козни, разного рода злопыхателей, завистников – к сожалению, вряд ли вообще где-то, в каких-то областях человеческой деятельности существуют такие коллективы, в которых трудятся только замечательные, кристально чистые и ко всем доброжелательные люди, начисто лишённые элементарных пороков и человеческих слабостей. А о людях неприятных, своих недоброжелателях, он обычно говорил так: «Это, конечно же, сукин сын, но это наш сукин сын. Он от всего сердца строит гадости, но он же по жизни такой. Ну и Бог ему судья!» (Впрочем, это была не его формулировка. Тут он повторял слова президента США Франклина Д. Рузвельта о никарагуанском диктаторе Анастасио Сомосе.)
И ещё несколько штрихов к характеристике Юрия Анатольевича. Он всегда много читал, просматривал практически всю прессу, которая ему попадалась (газеты, журналы). Читал очень быстро и при этом – внимательно. Любил «выуживать» в тексте ошибки и несуразности, смеялся над «ляпами», делился своими находками. Читал всё, что писали о разведке, критиковал за неточности, искажения. Любил обсуждать с коллегами прочитанное. Что интересно, он любил брать у коллег книги для прочтения, и коллеги, что вообще-то редко случается, охотно их ему давали. Не только потому, что были твёрдо уверены, что Юрий Анатольевич их обязательно вернёт в срок и с благодарностью, но и потому, что знали, что к чужим книгам он относится не то что с осторожностью, а буквально с благоговением. Взятые «напрокат» книги он даже оборачивал в бумагу, чтобы, не дай Бог, как-нибудь не запачкать – причём перед тем как возвратить книгу, эту бумагу он обязательно снимал и выкидывал, чтобы не принести владельцу книги даже маленьких неудобств. Единственный тут минус, что книги, побывавшие в его кабинете, можно сказать, надолго, если не навсегда, пропитывались запахом табака – как, впрочем, пропиталось и всё прочее, находившееся в том самом кабинете, который Юрий Анатольевич делил с Алексеем Михайловичем Козловым.
В 2001 году руководством службы было принято решение о прекращении активной разведдеятельности Шевченко за
