Коротая время - Уильям Эрхарт

Иногда мне хочется плакать от всего этого. Я хочу, чтобы оно чего-то стоило, но не могу заставить себя поверить в это. Это настоящая засада, отвечаю. Нет, я не думаю, что снова поехал бы туда. – Я взглянул на часы. Было уже поздно. – Слушай, не хочется прерываться, но я должен вернуться к деревенской жизни Кореи. Нужно дочитать, а читаю я настолько быстро, насколько можно ожидать от бывшего сержанта морской пехоты!

– О, да, конечно, – сказал Майк. – Я не хотел отнимать у тебя так много времени.

– Всё нормально, я не против. Правда. Мне было приятно пообщаться с тобой. Спасибо, что выслушал.

– Эй, спасибо тебе, – сказал Майк, протягивая правую руку и пожимая мою. – Ты не хотел бы присоединиться к ДИ?

– Что это?

– Дельта-Ипсилон. Братство, в котором я состою.

– А, ясно. Ну, я не особо-то задумывался над вступлением в братство.

– Слушай, что бы ты ни слышал в кампусе, ДИ не так уж плохо. И местные братства сильно отличаются от остальных.

– Ну, может быть. Я подумаю над этим. В следующий раз я буду расспрашивать тебя.

– Как скажешь, – улыбнулся Майк. – Увидимся.

Я всё ещё читал, когда в библиотеке замигал свет: почти полночь, время закрытия. Я собрал книги, надел пальто и вышел на прохладный ночной воздух. Было так приятно оказаться снаружи после почти пятичасового заточения в Маккейбе. Луна была почти полной, а небо ясным; деревья и здания отбрасывали тени на тёмную землю. Забавно, подумал я, я никогда не обращал внимания на лунный свет, пока не попал во Вьетнам. Ночь была просто ночью, вот и всё. Но во Вьетнаме я узнал, что разница между полной луной и безлунием – это как день и ночь. Ты мог прекрасно видеть в полнолуние, если знал, как это делать: глядя на вещи немного искоса, а не прямо, постоянно держа глаза в движении, используя периферическое зрение, чтобы различать предметы. Безлуние же было любимым временем ВК. Нам становилось тяжелее обнаруживать их.

Я пошёл через кампус, потом остановился и повернулся, чтобы взглянуть на фасад Пэрриша. С двумя четырёхэтажными крыльями, выходящими из массивной центральной части, здание смутно походило на огромного орла, парящего низко над холмом в поисках добычи. В комнате Пэм горел свет. Я познакомился с ней в классе русского языка, и она сразу же мне понравилась: маленькая, не то чтобы отпадная, но необыкновенно привлекательная, с большими тёмными глазами и полными чувственными губами. Сперва я подумал, что в ней тоже могут вспыхнуть искры, но этого не случилось. У неё уже был парень в другом колледже, и она навещала его почти каждый уикенд. Тем не менее, я использовал любую возможность, чтобы поизучать с ней русский – и мне действительно была нужна чья-нибудь помощь. Я хотел было заскочить к ней и поздороваться, но передумал, развернулся и пошёл в сторону Питтенджера.

Интересно, где сегодня Дженни? Милая Дженни, моя школьная любовь. Дженни с золотистыми волосами и голубыми глазами. Как она гордилась моей формой! Она даже просила надеть её, когда мы ходили на рождественские школьные танцы 1965 года, как раз перед моим отъездом во Вьетнам – впрочем, меня не пришлось сильно уговаривать. Мы собирались пожениться как только я вернусь домой. И вот однажды среди жары, скуки и одиночества письма перестали приходить. Письмо в день в течение восьми месяцев, потом шесть недель – ничего, а потом «Дорогой Джон». Такие лохи, вроде меня, есть на каждой войне, подумал я. По крайней мере, мы не поженились до моего отъезда. Кэллоуэй получил «Дорогой Джон» от жены – даже хуже: прошение на развод от её адвоката – и вышиб себе мозги из пистолета 45-го калибра. Прямо у нас на глазах сунул ствол в рот, нажал на курок и разметал свою голову по всей палатке прежде, чем мы успели сообразить, что он делает. Я непроизвольно содрогнулся и подтянул воротник пальто, попутно поправляя тяжёлый груз книжек под мышкой.

Иногда в такие ночи, как эта, всё казалось сном: великолепный холмистый кампус, антропология, ранняя европейская история, отдельная комната с кроватью в солидном здании и никаких входящих снарядов. Иногда в такие ночи, как эта, было тяжело понять, что есть сон, а что реальность. Я шёл по кампусу, почти ожидая, что в любой момент проснусь и увижу Уолли, Хоффи, Грейви, идущих гуськом впереди меня, а Могерти, Ролли и Кенни – позади нас, с приличным интервалом, чтобы свести к минимуму потери в случае засады или подрыва на мине. Ночью без винтовки я чувствовал себя голым и беззащитным. Я ловил себя на том, что обшариваю глазами кусты и деревья, пытаясь уловить движение, подметить то, что могло показаться странным. Никогда не знаешь, что там может быть. Просто что-то. Всё, что могло за долю секунды предупредить о надвигающемся насилии. Тень, шелест ветра в ветвях, знакомый запах – и затем всё это пропадало, оставляя после себя неуютную тишину и странное чувство, которое могло быть облегчением, но не было.

Добравшись до своей комнаты, я включил свет, налил рюмку виски и выпил залпом. Затем уселся доделывать своё задание. На стенах вокруг меня висели карты Филиппин и Японии, маленький снимок «Мэрицелла», рисованный плакат Боба Дилана с психоделическими разноцветными волосами, и полудюжина самодельных табличек с надписями, сделанными чёрным маркером на линованной бумаге, наподобие «Ты уже собираешься сдаться?» и «Когда дела пойдут плохо…» На столе стоял маленький американский флаг с золотой окантовкой – подарок от кого-то из прихожан моего отца, когда я ещё находился в рядах морской пехоты.

Прежде чем закончить чтение, я выпил ещё несколько рюмок виски. Обычно я не спал до тех пор, пока алкоголь и усталость не лишали меня возможности держать глаза открытыми. Когда я их закрывал, меня ждали кошмары: старуха на рисовом поле, маленький мальчик с гранатой на переполненном рынке в Хойане, старик на барьерном острове со связанными за спиной руками.

5

– Синхронное плавание? – почти воскликнул я. – Ты гонишь. Чёрт возьми, я же бывший сержант морской пехоты. Ты хочешь, чтобы я плескался в воде под Моцарта?

– Не будет никакого Моцарта, – возразил Барт. – Мы собираемся выступать под «Стриппера». Комедийный номер. Давай Билл, оторвёшься немного. Ты всё время такой серьёзный. Это будет весело. Только подумай: впервые мужчины заменят женщин в синхронном плавании. Это войдёт