«Я буду бороться за священные права редакции». Переписка М. А. Алданова и М. М. Карповича. 1941–1957 - Коллектив авторов

на актуальную тему, и по направлению вполне для нас приемлема. [я бы только выпустил бы на стр.<анице> 5–6 его выпад против Учредительного собрания 1918 г. По ходу мысли это ему не нужно, а с другой стороны – к чему бередить старые раны, особенно когда среди наших сотрудников состоят и председатель[1], и секретарь[2] У.<чредительного> с.<обрания>?][3] Наконец, в журнале статья эта займет не больше 5 стр.<аниц>. Я бы склонялся к тому, чтобы ее принять и даже пустить в этом номере, где на этот раз у нас как раз мало политики. Еще одно соображение в пользу ее помещения – очень хорошо, что в нашем смысле высказывается «парижанин». И говорит то, что в тамошней русской прессе сказать не может. Беда только в том, что ее надо перепечатать на машинке[4]. К сожалению, О.<льга> Н.<иколаевна> <Ушакова> сейчас так занята перепечаткой моей истории, что я ее на другую работу отрывать не хочу. Это дело вообще надо наладить, т.<ак> к.<ак> боюсь, что из Европы часто будут присылать неперепечатанные статьи. Если Ладыженский занят, то я думаю, за небольшую плату согласилась бы это сделать Татьяна Георгиевна Терентьева или, м.<ожет> б.<ыть>, Нина Федотова[5]. Не переговорите ли Вы об этом с Марьей Самойловной? М.<ожет> б.<ыть>, у нее есть и другие кандидаты.

Насчет Берлина я согласен печатать только часть о большевиках без Достоевского. Я просил Вас прислать статью мне, потому что не помню, разметил ли я там, что надо выпустить, а что остается, но буду Вам очень благодарен, если Вы не откажетесь это проверить. Тогда, конечно, мне статью присылать не надо, а лучше прямо послать в типографию.

Спасибо за сообщение адреса А.<нтона> И.<вановича> Деникина. Я ему напишу, предложив ему дать что-нибудь для журнала, но, конечно, уж не для этой книги. Не думаю, чтобы мы могли его исключить из числа возможных сотрудников. Кто, Вы думаете, может против него возражать? Но прокормить мы его, конечно, не сможем. Конечно, можно будет отложить и Ставрова (или Яновского), и Дерюжинского.

Очень рад новости о типографии. Материал весь к 15‑му мы, конечно, не соберем, но если соберем между 15 и 1–I, то и то будет хорошо. Книжка тогда, наверное, тоже выйдет между 15–III и 1–IV, что еще допустимо. Я все еще надеюсь, что до 1–I (или я писал о 25–XII) и Николаевский, и Денике дадут свои статьи. Александрова обещает закончить в этот срок статью о Бунине. Жду на днях статью от Зака. Буду торопить Зензинова с рецензией.

Очень рад, что готов Ваш отрывок. Не урезывайте, пожалуйста, слишком его размера. Лучше отложим что-нибудь другое.

Насчет расширения редакции я готов ждать. М.<ожет> б.<ыть>, и вообще не придется ее расширять. Возможно, что и Александрова, и Денике будут нам помогать, и не состоя в редакции.

Вот, кажется, всё.

Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Искренно Ваш М. Карпович

P. S. Получил письмо от А. Ф. от 27–XI – гораздо более спокойное, но с жалобой на полное духовное одиночество. Пишет еще, что у него есть разные темы, но конкретно статьи не обещает. Убеждает меня написать статью на одну из этих тем, но я ему хочу предложить, чтобы он написал ее сам.

P. P. S. Не напишете ли Вы Берлину? Мельгунову и Хераскову я могу написать сам.

Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Dec. 1945.

№ 210. М. М. Карпович – М. А. Алданову

13–XII–45

Дорогой Марк Александрович,

Посылаю Вам некрологи П.<етра> П.<етровича> Юренева и А.<лексея> Е.<вгеньевича> Чичибабина. Я их оба сократил и кое-где исправил (стилистически). По существу ничего не менял. У Первушина чувствуется некоторый просоветский уклон, но невинного характера.

Получил письмо от Зака, что к этому номеру его статья не будет готова. Признаться, я не слишком этим огорчен. Но возникает вопрос, чем эту статью, на к<ото>рую я клал 20 стр.<аниц>, заменить. В связи с этим посылаю Вам ту главу из книги Кравченко, о к<ото>рой я Вам писал. Мне очень хотелось бы знать о Вашем впечатлении (о Вашем общем отношении к печатанию Кравченко Вы мне уже писали). Посылаю также статью, присланную мне Б. И. Николаевским, к<ото>рую они в С.<оциалистическом> в.<естнике> получили из Парижа от советского инженера-невозвращенца[1] (был забран немцами, а теперь решил остаться в Европе). Имя его известно и личность проверена. В подлинности документа сомневаться не приходится. В статье опять же ничего особенно нового нет, но то, что это пишет советский интеллигент (ему было [кажется] 5 лет в 1917 г.<оду>) и пишет, ссылаясь и на других людей своего круга, кажется важно и интересно. Его антибольшевизм гораздо более прямолинеен и свиреп, чем даже антибольшевизм таких наших сотрудников, как Вишняк, напр.<имер>. На последних страницах он откровенно исповедует пораженчество[2].

От себя мы такой статьи (т.<о> е.<сть>, собственно, ее конца) напечатать не решились бы, но, с другой стороны, это подлинный документ, и я не знаю, должны ли мы от него отказываться.

Это общий вопрос, который теперь, вероятно, будет возникать постоянно. Казалось бы, мы должны хвататься за все, что идет из России, о внутренней жизни к<ото>рой мы так мало знаем. С другой стороны, при условиях тоталитарного режима, вероятно, других способов получать такой материал, кроме как от дезертиров, перебежчиков, невозвращенцев, у нас и быть не может. Какие другие «голоса из России» могут до нас дойти? Я не знаю поэтому, можем ли мы становиться на очень строгую точку зрения насчет личных моральных качеств авторов документов (для суждения о которых у нас к тому же и данных, в сущности, нет). Не должны ли мы расценивать этот материал только с точки зрения его аутентичности? К этому присоединяется и политический вопрос. Эти люди, какие бы они ни были, стремятся высказаться, хотели выступить публично против той диктатуры, с к<ото>рой и мы считаем нужным бороться. Где же им еще печататься, как не в [таких] органах свободной эмигрантской мысли? В С.<оциалистическом> в.<естнике> отказались от мысли напечатания статьи сов.<етского> инженера только ввиду ее размеров, считая, что разбивать ее на куски значило бы ослаблять впечатление.

Принципиальные вопросы такого рода я один решать не хочу – даже если бы я принимал всерьез Ваши слова о моей «единоличной диктатуре». Я не могу рисковать серьезным разногласием в кругу наших сотрудников. М.<ожет> б.<ыть>, обсудить этот вопрос на собрании в январе? С Вашей и М. С. моральной поддержкой я бы еще пошел на риск опыта, т.<о> е.<сть> на то, чтобы пустить в этой же книжке, ввиду освободившегося места, либо сов.<етского> инженера, либо «партийную чистку» Кравченко (последняя мне кажется безобиднее). Но если Вы решительно против этого, то я не хочу настаивать. Тогда, вероятно, придется пустить «Плановое хоз.<яйство> и демократию» Тимашева или еще что-нибудь из уже готового. И Николаевский и Денике определенно обещали прислать статьи в конце месяца.

Вот, кажется, всё.

Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Ваш М. Карпович

Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Dec. 1945.

№ 211. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

14 декабря 1945

Дорогой Михаил Михайлович.

Николаевский должен был дополнительно сдать пять страниц, а вот что я сегодня от него получил!! Я ему сказал, что мы должны будем разбить статью на две части. Он жалостно просил этого не делать, но я не знаю, как можно было бы удовлетворить его желанье (хотя вся статья интересна). Решите, пожалуйста, Вы. Где ее разбить?

Шлем сердечный