По дальним странам - Борис Яковлевич Петкер
Мы оставляем за собой Гинзу, и последнее, что я вижу,— это танцующая на золотом экране, постоянно меняющая позы пара — она и остается в моем сознании символом, красивой и наглядной демонстрацией конкурентной борьбы.
Вечер избиения наших нервов закончился очень приятно. Повозив нас и по другим, менее шумным, но не менее кипящим рекламами местам, чета Ефимовых привезла в свой уютный дом. Нас встретил привратник-японец. По японскому обычаю, впервые сняв свои башмаки, располагаемся у столика, на котором любезная хозяйка уже расставляет джины, соки, фрукты. Нас поражает новый фрукт, которого мы никогда прежде не видели и не едали, «некторин» — смесь чего-то с чем-то, кажется, персика с яблоком. После того светошумового шока приятно оказаться в советском доме, в советской семье, как бы на маленьком советском острове в сердце японских островов…
Помня, что делу время, а потехе — час, буду считать, что этого часа я еще не исчерпал. Поэтому объясню, наконец, что же такое Гинза в территориально-административном смысле.
Незнающие могут подумать, что это улица с номерами домов, с адресами различных магазинов и учреждений. Когда говорят о зубном враче на Гинзе, о магазине на Гинзе, то это не значит, что дальше последует номер дома — ничего подобного. Гинза — это департамент города или то, что мы называем районом.
В один из свободных дней, с утра я вышел к подъезду гостиницы и остановился под его навесом. То, что это отель — ощущается сразу: одна за другой и непрерывно подкатывают машины, услужливый швейцар — старик с галунами — подхватывает чемоданы и передает их расторопным боям, которые дежурят у дверей. Вот как любопытно: во всех странах это стремление услужить, помочь содержит в себе также и надежду на чаевые, а здесь чаевых не берут. Это какое-то неожиданное для капиталистического государства негласное правило. Почему же? Самоуважение? Или это оплачивается отелем, хозяином?
Стоя около огромного белого здания отеля и глядя прямо перед собой, я увидел арку надземной железной дороги. Если я расскажу об этой арке и стану утверждать, что она ведет к той самой Гинзе, вы мне не поверите. Пройти надо совсем небольшой путь в несколько метров. Но боже мой! Может быть, в этом царстве света арка оставлена для контраста? Как пройти эту зону грязи и мусорных помойных бачков, каких-то тележек на велосипедах, прислоненных к стене или подвешенных к каменным промасленным стенам, по которым стекает мазут с железной дороги и грязь, мимо тюфяков — на них спят владельцы этих велосипедов и мусорных хранилищ...
Я вышел из-под арки. Какое странное ощущение… Стоит миновать эти ворота ада, пройти всего несколько метров, как, еще не видя, чувствуешь совсем близко от себя невероятно шумную улицу, именно чувствуешь ее по гулу, по шуму шаркающих ног, по шуршанию шин. Днем их еще больше, чем вечером: гуляют и пешком, а по делам — едут. Обильное солнце играет на все тех же бело-белых рубашках токийцев, которые, лавируя и почти никогда не задевая друг друга, движутся каждый в своем ритме в зависимости от темперамента и направления — для пешеходов тут нет ни лево-, ни правостороннего движения.
Интенсивность и напор потоков так сильны, что первое время кажется, тебя неминуемо несет к катастрофе. Однако вскоре начинает отчетливо ощущаться дисциплина движения. Красный светофор — это обязательный «стоп», и накопившаяся у перехода масса ринется вперед только с дозволения зеленого света. Неукоснительная и, я бы сказал, завидная дисциплина. И мне хочется сказать не в обиду, а в назидание московским водителям — сидящие за рулем в Токио к пешеходу относятся с уважением и даже заботливо: на поворотах и углах предупредительно уступают дорогу людям, даже еще сделают рукой успокаивающий или приглашающий жест.
У полицейских будок и в местах больших стоянок ежевечерне вывешиваются бюллетени: в районе аварий столько-то, смертных случаев столько-то. Аккуратность, как видите, это не абсолютная гарантия от несчастий, но все же пешеходу спокойнее и приятнее, если он уверен, что человек у руля проявит скорее заботу о нем, чем озорство, бесцеремонность или безразличие.
Ну, чего скрывать — естественно, все интересно. Вы не можете пройти мимо витрин, не заглядывая в них.
Каждого путешественника влечет свое. Меня привлекали на этот раз выставки магнитофонов, транзисторов, стереофонических проигрывателей, пластинок. Видимо, предполагается, что вкусы у людей разные и самые невероятные. Одному хочется иметь транзистор в виде бутылки — он привык к этой форме объема, она его особенно волнует. Он и музыку-то хочет услышать, отвинтив пробку. А другому — в виде шариковой ручки или человечка. И будьте уверены — и тот и другой найдут вещи по своему вкусу. Да вот они, стоят передо мной в витрине. Япония — страна туристов. И о них здесь заботятся.
Но вы не хотите транзистор. Вы хотите собаку. Пожалуйста. Вот магазин. Тут продаются живые собаки разных «систем», «фасонов» и достоинств. Милые белые и серые японочки (у нас их называют болонками), мопсики, таксы. В большой клетке лежал и умными глазами смотрел на все белый со светло-желтыми пятнами пойнтер. Я с ним познакомился. На третьем или четвертом подходе он меня узнавал. Глаза его оживали. Незаметно от хозяина, впрочем, людей я там не видел, я подсовывал ему театральную карамель, и он охотно брал ее.
Я по-прежнему люблю посещать большие магазины. Современному человеку они в незнакомых городах заменяют старинные рынки. Занимаясь таким древним делом, как продажа, покупка и выбор товара… человек весь сосредоточивается на этом занятии, и за ним удобно и интересно наблюдать. Ведь и покупают и продают все по-разному. Но большие магазины, где можно, не теряя времени, почти мгновенно приобрести необходимое, все дальше и дальше уходят от живописных рынков. При мгновенности взаимодействия характеры почти не успевают проявиться. И все-таки я люблю большие магазины, в них сказывается стиль жизни людей. Но если надо что-то купить, а не просто поглазеть, то лучше отправиться в специализированный небольшой магазин, в нем представлено бесконечное разнообразие только одного предмета.
Кроме того, эти маленькие магазинчики, или, вернее, лавки, интересны тем. что в них можно наблюдать
