Исповедь геолога - Олег Борисович Чистяков
Закончив поисковые работы, вскрыв рудопроявление, или даже открыв месторождение, геологи описали горные выработки, взяли образцы молибденита и валовые пробы в «касситеритовые» мешки. Весь лишний инструмент мы оставили на закопушках и, распределив весь груз поровну, пошли обратно на 152-й километр Иультинской трассы. Я еле-еле переставлял ноги, силы мои были на исходе, все чаще останавливался отдыхать, злость на себя и обида, что так ослаб, довели меня чуть не до слез. Ребята шагали один за другим, а я сильно отстал. Константин остановил движение и, когда я подошел и свалился на землю, вытащил из моего неподъемного рюкзака кувалду весом 10 килограммов – она нам была уже не нужна, но кто-то, видимо, решил надо мной подшутить. Все дружно посмеялись и продолжили путь. Мы вышли на Иультинскую трассу и на попутной машине добрались до поселка Эгвекинот, где нас уже ждал катер.
Команда катера состояла из трех человек: капитана, его помощника и моториста. Капитан – старый опытный моряк, он плавал уже много лет, считанные годы провел на берегу, остальные же он прожил в море, которое стало его стихией.
В нашей поисково-съемочной партии на тот момент было шесть человек – начальник партии Константин, геолог Жора, коллектор – сын начальника экспедиции, второй коллектор – я, и двое рабочих.
Мы загрузили на катер продукты, питьевую воду, спальные мешки, палатки, ружья и другую амуницию, необходимую в таком продолжительном геологическом походе, плоскодонную лодку закрепили на корме. Из одежды у нас были резиновые сапоги, солдатские брюки, телогрейки и ватные шапки, да еще индивидуальные спальные мешки, сшитые из оленьих шкур. В конце мая 1956 года, как только залив Креста очистился ото льда, катер отчалил от пирса морского порта поселка Эгвекинот. Большое путешествие началось. В ту пору, 22 мая, мне исполнилось 16 лет.
Первая наша остановка – поселок Конергино, где находилось правление оленеводческого колхоза им. В. И. Ленина. Кругом чукчи и собаки. Вскоре мы отошли от берега и пошли в бухту Кэнгынын. В бухте было тихо, полный штиль, мы спустили лодку на воду, загрузили ее продуктами, снаряжением и в два-три приема переправили все снаряжение на берег. Надев рюкзаки на плечи, винтовки наперевес, мы цепочкой, нога в ногу, зашагали за начальником партии по тундре к виднеющимся вдали горам.
Стая диких гусей
Вышли к реке под названием Гусиная. Пройдя часа три вверх по правому берегу, вдруг увидели впереди какое-то серое облако, которое по мере нашего приближения, колыхаясь все время, удалялось от нас. По гомону мы поняли, что это огромная стая гусей на линьке, их были тысячи. Сбросив с себя рюкзаки, мы зашли на гусей со стороны тундры и произвели из шести ружей пару залпов. Девять гусей остались на месте, остальные бросились на противоположный берег к небольшому озеру. Но этого мне показалось мало, в азарте я снял сапоги, брюки и стал преследовать гусей. Я был как раз по пояс в реке, когда начальник партии Константин велел мне выходить из воды, одеваться и догонять товарищей.
Ноги мои замерзли. Весь мокрый, я вышел из воды, надел брюки, сапоги и быстро зашагал за ушедшей вперед партией. Внезапно погода испортилась, так на Чукотке часто бывает, появились тучи, и стал моросить дождь.
Константин распорядился сделать привал, разбить палатки, разжечь костер и готовить ужин.
Первый костер
Разжечь костер поручили мне, и пока я им занимался, ребята разделали гусей и сложили в кастрюлю для варки на костре.
Я нарубил щепок от пустых ящиков, которые мы предусмотрительно взяли с собой; веток и корневищ карликовых березок, растущих вдоль реки; собрал шикшу – низкорослое смолянистое растение с небольшими ягодами черного цвета. Веточки зеленых мягких кустиков стелются по склонам сопок и высыпкам.
Это был мой первый костер, который я пытался разжечь в полевых условиях. Дождь усиливался, а я продолжал разжигать. Что я только не делал: дул, махал шапкой – все было бесполезно, бумага и спички отсырели, мокрые щепки не хотели гореть. Тогда я взял немного шикши, подложил под мокрые щепки и поджег ее. Шикша задымилась, весело затрещала и загорелась.
Я быстро подбросил еще охапку, и костер после двух часов моих мучений разгорелся дымным, но веселым пламенем. Этот опыт с шикшей очень часто меня потом выручал. Оказывается, шикша – такое растение, которое горит при любых погодных условиях: и в дождь, и в снег, и чем сильнее ветер, тем она лучше горит. Я залез в палатку, доложил начальнику партии, что костер горит и можно приступать к приготовлению пищи, но нужно всем собрать достаточное количество шикши. Благо, вокруг ее было очень много.
Стало очень холодно, я промок до нитки под дождем и очень устал, сказалось мое купание в реке. Попросил разрешения лечь, забрался в спальный мешок и заснул крепким сном.
Разбудили меня, когда были сварены и поджарены на костре гуси, готовы каша и чай. Мы славно повеселились во время нашего единственного за день пиршества. Уставшие, все залегли спать. Завтра предстоял первый маршрут.
Однако утром мы в маршрут не пошли: зарядил дождь. Только на третий день он прекратился и нам удалось продолжить путь.
Повар из рабочих остался сторожить нашу стоянку от непрошеных гостей: медведя, песцов, лис, евражек.
Первый маршрут был очень трудным, особенно большой переход по тундре к сопкам, виднеющимся вдали. Ноги проваливались между кочек, а по кочкам идти было еще тяжелее. Но мы привыкли – и в других маршрутах, позже, просто не замечали этого. Ноги сами выбирали удобное положение при движении.
Погода нас уже не пугала. Мы знали, что если утром идет дождь, то к вечеру он прекратится и мы высохнем на ходу, и наоборот, если ясное утро – вечером обязательно дождь. И так 12 дней под дождем, который сменял теплый солнечный день, маршрутные пары уходили в горы и возвращались домой в свои палатки усталыми, но веселыми.
Случай с медведем
Объем поисково-съемочных работ (масштаба 1:200 000) был выполнен, и мы, свернув палатки, с полными рюкзаками образцов горных пород и металлометрических проб, но уже без продуктов, двинулись в обратный путь. Нужно было пройти 25–30 километров к бухте Кэнгынин, где на якоре стоял наш катер. Шли свободно, сгибаясь под тяжестью рюкзаков и снаряжения, направление было известно, ориентиры определены: слева – река Гусиная, справа – тундра. Меандры (изгибы, образованные рекой) пересекали в удобных для
