Таривердиев - Анна Михайловна Ветлугина

чувствовал себя немного обиженным. Во-первых, ему не сказали, что записывается окончательный дубль, а выбрали из тех, что он считал пробными. Качество его вполне устраивало, но сам факт не порадовал. К тому же за репетиции платили меньше, чем за запись. Конечно, никто не хотел сэкономить на песне, просто режиссер боялась еще больше разозлить влиятельных заказчиков очередной задержкой и утвердила дубль с репетиции, как только поняла, что ее все устраивает.

И во-вторых, Кобзон так и не увидел своего имени в титрах. Они были готовы еще до того, как певца позвали в проект. И миллионы телезрителей гадали, чей же голос звучит в начале каждой серии?

Лирическая кульминация сериала, встреча главного героя с женой, далась режиссеру и композитору легче. Самым трудным было – решиться на нее. Дело в том, что она грубо нарушала не только все законы приключенческого жанра, но и законы киноискусства в целом.

«Сцена встречи с женой по кинематографическим меркам бесконечно большая, – пишет Таривердиев. – Она идет почти 250 метров, то есть около восьми минут, без единого слова, без всякого движения, только наезды камеры. По всем киношным стандартам это должно быть бесконечно скучно, это просто невозможно, и по идее должно было быть сокращено метров до двадцати. Лиознова оставила 250 и выиграла партию. Этот эпизод получился одним из самых сильных».

Музыка в кино подчинена действию, как правило ее записывают уже после того, как готово изображение. В этой же сцене снимали под уже созданную мелодию, стараясь обыграть камерой каждый ее нюанс. Когда Таривердиев впервые сыграл на рояле восьмиминутную прелюдию для встречи с женой, «железная леди» расплакалась.

Микаэл Леонович тут же начал делать оркестровку этого произведения. Оркестр записал всё быстро и качественно, еще бы – в кино работали лучшие музыкальные коллективы. Получилось красиво, масштабно, величественно, но эмоциональная пронзительность ушла. Пришлось вернуться к изначальному одинокому роялю.

Актеры, играя сцену, слышали его и погружались в атмосферу той самой настоящей любви, для которой не страшны разлуки…

Интересно, что изначально их встреча на съемочной площадке не планировалась. Как уже говорилось, при всей ответственности задачи статус проекта ничем не отличался от любого рядового телесериала, поэтому съемочное время часто распределялось по остаточному принципу, а актеры параллельно снимались в других проектах, из-за этого многие сцены снимались порознь. В день съемок Элеоноры Шашковой (жены героя) у Тихонова по графику стоял выходной, первый за полгода! Разочарование актрисы трудно передать словами. В юности она снималась вместе с Вячеславом в фильме «Две жизни» и тайно испытывала к нему нежные чувства. Когда ее позвали на роль жены Штирлица, воспоминания тут же нахлынули на нее. Желание увидеть Тихонова стало огромной мотивацией в работе над ролью – и вдруг такой поворот…

Лиознова, не терпевшая слабости, довольно жестко объяснила Элеоноре, что ее профессионализм заключается в работе с камерой и не должен зависеть от чьего-то присутствия. Слезы выступили на глазах актрисы, но в этот момент распахнулась дверь и вошел Тихонов. Оказывается, ему стало любопытно посмотреть на свою «жену».

В этом взгляде, над которым плакали миллионы советских женщин, Шашкова воплотила всю силу чувств своей юношеской влюбленности. Это вызвало эмоциональный отклик партнера, Тихонов в дальнейшем попросил Элеонору иногда присутствовать на съемках «для вдохновения», ведь такими глазами на него еще никто не смотрел. Гениальная музыка Таривердиева сделала из этой трогательной сцены великую историю любви…

Глава десятая

История любви

Слава и всенародная любовь обрушились на нашего композитора. Таривердиев стал необыкновенно популярным. Шло время, а сериал оставался в центре внимания общественности, его всюду обсуждали и цитировали, порой незнакомые люди на автобусной остановке включались в разговор о любимых героях. Каждый день на телевидение приходили мешки писем с просьбой повторить «Семнадцать мгновений». И конечно, каждый, кто мог, напевал и насвистывал «Песню о далекой Родине», пытаясь подобрать аккорды. Октябрьский выпуск «Советского экрана» за 1973 год был раскуплен мгновенно – на последней странице журнала напечатали вожделенные ноты! Что же чувствовал создатель «всесоюзного» шлягера?

Медийные персоны порой кажутся обычным людям жителями другой планеты, они живут в каком-то своем мире, где нет обычных проблем, поэтому любые сетования на тему темной стороны славы воспринимаются как кокетство. После выхода на экраны «Семнадцати мгновений весны» Таривердиев поначалу просто купался во всенародной любви. Одновременно с него наконец-то сняли ограничение на выезд заграницу, которое он получил за поддержку Михаила Калика. Он съездил в Польшу, а потом и в Германию, разумеется – в ГДР. Все это вызывало у него какой-то детский восторг. Особенно впечатлило специальное удостоверение для водителей, которое принес из КГБ автор сценария Юлиан Семенов. Подписанное самим Андроповым, оно гласило: «Без права остановки». Таких документов Семенов раздобыл четыре – для себя, Лиозновой, Тихонова и Таривердиева. Микаэл Леонович поступил с ценным подарком совершенно по-мальчишески и подробно с гордостью описал свой поступок:

«Как только это удостоверение оказалось у меня в руках, я тут же провел эксперимент. Въехал почти что на Красную площадь и встал там, где остановка уж точно была запрещена. Прямо на глазах изумленного милиционера. Остановился и стою, наблюдаю, как походкой вразвалочку, явно с предвкушением, как минимум, штрафа, а как максимум – изъятия прав, ко мне приближается страж порядка. Я не то что не вышел, я даже стекла на дверце не опустил. Как только он ко мне подошел, я прижал свой пропуск к лобовому стеклу. У гаишника, по мере того как он разбирал написанное, глаза стали вылезать на лоб, потом он поспешно козырнул, и теперь уже я медленно и вальяжно проехал мимо него».

Казалось, та самая радость, о которой так часто говорил Микаэл Леонович, наконец пришла. Но уже совсем скоро сияние солнца славы омрачили темные пятна. Началось все с неприятия фильма военными. Своей безупречностью супергерой Штирлиц несколько обесценил их заслуги, получалось, что войну выиграли не они, а разведчики. Поэтому в итоге при всей значимости Госпремию фильм не получил. Поэтому и многочисленные просьбы граждан о повторе оставались без ответа.

Таривердиева расстроило не это. В списках на соискание Госпремии он не обнаружил своей фамилии. Эти списки составляла Лиознова, и она просто вычеркнула Микаэла Леоновича, а в титрах указала его после звукорежиссера. Почему? Могло быть целых две причины такому поступку. Первое, более всего бросающееся в глаза объяснение – она сильно обиделась на композитора за то, что он не поддержал ее в споре с Юлианом Семеновым, случившемся перед самым выходом картины. Спорили о том, кого указывать сценаристом.

Казалось бы, здесь все понятно, сценарий по своей книге написал Семенов,