«Я буду бороться за священные права редакции». Переписка М. А. Алданова и М. М. Карповича. 1941–1957 - Коллектив авторов
Очень Вас благодарю за предложение дать статью в Рашн Ревью. С большим удовольствием принимаю. Думаю, однако, что тема «Лорис-Меликов» не очень удобна, так как я уже поместил в Вашем журнале две статьи о деятелях старого строя, Витте и Дурново, – скажут: что же всё одно и то же? Позвольте мне о том подумать, ведь времени еще много. Напишу я по-русски, как и тогда: по-английски писать не решаюсь, да и правка моего английского оригинала заняла бы не меньше времени, чем перевод.
Сегодня я получил из Лондона письмо от Б.<ориса> И.<сааковича> Элькина[1]. Он сообщает (без всяких подробностей), что скончались М.<ихаил> В.<ладимирович> Бернацкий[2] и П.<етр> Б.<ернгардович> Струве[3]…
Согласно нашим прецедентам, очередной отрывок «Истоков» будет Вам типографией послан уже в набранном виде, в гранках. Я надеюсь, что Вы и теперь против этого ничего не будете иметь: мои рукописи читать просто неприятно, да и очень они громоздки. Надеюсь, типография скоро наберет.
Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет.
Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.
№ 77. М. М. Карпович – М. А. Алданову
61 Brattle St.
13–VI–44
Дорогой Марк Александрович,
Большое Вам спасибо за письмо и за согласие написать для Russian Review – что-нибудь. Конечно, пишите на любую тему, которая Вам приглянется – я совсем не держусь за Лорис-Меликова!
Вчера я встал с постели, сегодня первый день выходил, но чувствую себя все еще очень слабым. Надеюсь, что это быстро пройдет.
По объяснению доктора, болезнь моя была вызвана так называемой allergic reaction … неизвестно на что. Такое раздражение слизистых оболочек может быть вызвано цветением каких-нибудь весенних трав или еще чем-нибудь в этом роде. Это было вроде сенной лихорадки, очень здесь распространенной.
М.<ежду> пр.<очим>, в те самые дни, когда я лежал больной, очень серьезно заболел В. В. Набоков. Он был здесь один, т.<ак> к.<ак> жена его и сын уехали в Нью-Йорк, и питался в ресторанах. В одном из этих ресторанов он чем-то отравился. Ему было так плохо, что пришлось срочно везти его в госпиталь, где он провел несколько дней[1]. Оттуда мы взяли его к себе, и он до сих пор живет у нас. Теперь он уже почти совсем поправился. Бедная моя Татьяна Николаевна едва не сбилась с ног, ухаживая за двумя больными в доме.
Я написал уже М. О., что в только что вышедшем ежегодном добавлении к Encyclopedia Britannica (The Britannica Year Book of 1944) в заметке «Russian Literature in 1943»[2] (написана Глебом Струве[3]) прочел про «Новый журнал». Отдельно отмечены: рассказы Бунина, начало Вашего романа и сиринская «Русалка».
Буду теперь ждать корректуры Вашего отрывка и другого материала.
Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.
Ваш М. Карпович
О смерти Струве знал из Нов. Р. Сл. Про Бернацкого узнал впервые.
Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944.
№ 78. М. М. Карпович – М. А. Алданову
New Haven, Conn.
13–VII–44
Дорогой Марк Александрович,
Я здесь – на один день, по дороге назад в Вермонт. В Вашингтоне пробыл четыре дня и, к удивлению, не очень страдал от тамошней жары[1]. В Библиотеке Конгресса, в связи со сдачей наших карточек, у меня оказалось довольно много работы. Корректуры читал вечерами и в поезде – вот почему их немного задержал. Посылаю их теперь в отдельном пакете по адресу Михаила Осиповича.
Напрасно Вы говорили, что этот Ваш отрывок[2] менее интересный, чем предыдущий. Я этого совершенно не ощутил. И Гладстон и Вагнер мне очень понравились. В другом – не политическом – плане очень хороши страницы, посвященные взаимоотношениям между Мамонтовым и Софьей Яковлевной и болезни Дюммлера[3].
С исторической точки зрения никаких возражений не имею. Но у меня есть несколько замечаний стилистического (простите мне мою дерзость) характера. Вот они.
Глава 6-ая.
Стр.<аница> 2. Мне кажется, что по-русски говорят «пария», а не «парий», как у Вас[4].
10. «…осмотрел картину». У меня есть небольшие сомнения насчет «осмотрел», – но, призна́юсь, не знаю, как сказать иначе. М.<ожет> б.<ыть>, это и хорошо[5].
12. «Через Рубикон переходят, а не переплетаются». Я не сразу сообразил, что это от «плестись». Форма эта показалась мне необычной. Первая ассоциация – с книгами. Вероятно, грамматически это совершенно правильно, но – на мое ухо – как-то не звучит. «Переходят, а не плетутся»?[6]
Гл.<ава> 9 ая.
Стр.<аница> 3.
«Гости уносили … бутылки с бокалами». Не лучше ли бутылки и бокалы, а то звучит как «бутылки с вином». Или, если Вы хотите подчеркнуть неприличие поведения гостей, то можно «вместе с бокалами и бутылки»[7].
Гл.<ава> 10 ая.
Стр.<аница> 3. «Карьера Гладстона была органической». Во всех других случаях у Вас «органичный». Не лучше ли и здесь так для единообразия[8].
Гл.<ава> XI.
Стр.<аница> 7. Это явная опечатка, но обращаю Ваше внимание на нее ввиду ее важности. Иоахим, конечно, перешел от Вагнера к Брамсу, а не наоборот[9].
Гл.<ава> XII.
Стр.<аница> 2. «…занес в память коммерциенрат. Его посадили рядом со старой дамой… Лист догадывался…».
Лучше «Листа» вместо «его» и «его» вместо «Листа»[10].
Стр.<аница> 3. «Лист отвечал о России». Очень необычно. Может быть и хорошо, но меня смутило. «Лист в ответ говорил о России»?[11]
Еще в главе IX на стр.<анице> 3 меня смутил «пророк Мормон». Я мало знаю про мормонов. Помню, что основал секту Smith, а его преемником был Young. Или Мормон был мифическое лицо, на к<ото>рое он сослался как на источник своих откровений?[12]
В гл.<аве> XII на стр.<анице> 6 я бы выпустил рассуждение об исторической роли Вагнера. Оно как-то нарушает ход повествования и не в тон всей вещи[13].
Шлю Вам и Татьяне Марковне сердечный привет.
Искренно Ваш М. Карпович
P. S. Мой адрес до 12го августа – West Wardsboro, Vermont, потом – 61 Brattle St., Cambridge 38, Mass.
Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944.
№ 79. М. М. Карпович – М. А. Алданову
15–VII–44
Дорогой Марк Александрович,
Из New Haven я послал Вам свое письмо с замечаниями, но корректуру, по глупости, вместе с другими корректурами послал М. О. по его нью-йоркскому адресу. Приехав сюда, узнал, что тем временем он уехал из Нью-Йорка. Вероятно, корректуру ему переслали туда. Надеюсь, что Вы успеете получить от него Вашу корректуру до отъезда в Канаду. Простите, что невольно причинил Вам это беспокойство.
Очень тороплюсь отправить письмо и потому ограничиваюсь этими строками.
Счастливого пути Вам и Татьяне Марковне. Сердечный привет ей от нас обоих.
Ваш М. Карпович
Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944.
№ 80. М. М. Карпович – М. А. Алданову
West Wardsboro, Vermont
7–VIII–44
Дорогой Марк Александрович,
Большое Вам спасибо за письмо из Монтреаля. Я не ответил Вам до сих пор только потому, что Вы не сообщили мне своего адреса в Lake Placid. Теперь я узнал его из надписи на конверте, в котором Вы прислали корректуру статьи Федотова[1]. Как Вам показалась его статья? Мне она показалась очень удачной. Корректуру кроме меня просмотрел
