«Я буду бороться за священные права редакции». Переписка М. А. Алданова и М. М. Карповича. 1941–1957 - Коллектив авторов

лучше.

Сейчас уезжаю в Вермонт, вернусь в понедельник к вечеру.

Всего лучшего. Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне.

Ваш М. Карпович

Автограф. Подлинник. Бланк с титулом в скобках. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944.

№ 86. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

28 августа 1944

Дорогой Михаил Михайлович.

Сегодня я послал Вам в двух спешиал деливери гранки Вашей статьи (не прокорректированные мною) и публицистику до 274 страницы (прокорректированную). Пожалуйста, пошлите это все, прочитав, в типографию. Больше я ничего не имею, – все посланное получил сегодня утром.

При сем препровождаю мою рецензию о книге М. Ос. Я несколько разучился писать рецензии (да и никогда не умел). Просьба к Вам. Мне рецензия кажется очень лестной (я хвалю книгу совершенно искренне). Но, может быть, я ошибаюсь, и она недостаточно «тепла»?[1] В этом последнем случае прошу Вас не посылать ее в типографию, а вернуть мне, – я постарался бы тогда что-нибудь добавить. Мне теперь особенно не хотелось бы хотя в малой мере огорчить больного Михаила Осиповича. Полагаюсь на Вас. Разумеется, об этой моей просьбе никому не говорите.

Общее мое впечатление от 8-ой книги: она [несколько] в обоих отделах «скучнее» седьмой, но лучше двух-трех других. А Ваше?

Я давно послал Николаевскому по его нью-йоркскому адресу (не знаю вермонтского) спешиал деливери с просьбой в самом спешном порядке прислать (лучше Вам) некролог Струве[2]. Ответа пока не имею.

Со странным чувством читал статью Вишняка[3]. В ней всё правда (и превосходная страница из Б.<енжамена> Констана, которой я не знал[4]). А вместе с тем я чувствую, что мы этой статьей перегибаем палку. Не говорю уже о том, что вредим журналу, – с этим я не считаюсь и плыть по течению (довольно гадкому) не [хотел бы] хочу. Если б Вы в Вашей статье чуть-чуть отгородили нас от этой парадоксально перегибающей палку правды? (извините стиль: пишу в час ночи).

Шлем сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. От души поздравляю с великими беспримерными событиями[5].

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 87. М. М. Карпович – М. А. Алданову

30‑го августа 1944 г.

Дорогой Марк Александрович,

Все полученные корректуры прочел, исправил и послал «спешал деливери» в типографию.

Рецензия Ваша на книгу М. О. мне очень понравилась. По-моему, она совершенно достаточно «тепла».

Николаевского я видел в воскресенье в Вермонте, куда я ездил на два дня, и тогда он мне категорически обещал послать некролог Струве через несколько дней. Он остается там, кажется, до 5‑го сентября. Адрес его: c/о[*] Mrs Rabinowitch, Wardsboro, Vermont.

Насчет Вишняка я с Вами в общем согласен, но, признаться, не очень боюсь «перегибанья палки». Теперь уже все знают, что среди наших сотрудников есть разные оттенки антибольшевистских настроений, и едва ли статья М. В. кого-нибудь удивит. Мне кажется, что весь тон моей заметки отгораживает нас от крайностей Вишняка. Я затруднился бы сделать это более непосредственно – для этого нужно было бы писать отдельную статью о внутренних процессах в советской России. Может быть, когда-нибудь придется это в редакционном порядке сделать.

Всегда лучшего.

Искренне Ваш, М. Карпович

Позвольте напомнить Вам, что Вы обещали дать статью для ближайшей книжки Russian Review. Текст ее следовало бы иметь не позднее 15–20 сентября, так как нужно будет еще ее перевести, а к первому октября весь материал должен быть уже собран.

Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944.

№ 88. М. М. Карпович – М. А. Алданову

61 Brattle St.

1–IX–44

Дорогой Марк Александрович,

Получил от Вас сегодня утром и сегодня же отправлю special delivery в типографию еще одну порцию верстки.

В статье Александровой, согласно Вашим замечаниям на полях, я в двух местах заменил действительно неподходящее слово «знаменитый» более скромным «известный»[1]. Насчет «старухи-царицы», несмотря на явную нелепость этого обращения в применении к 45-летней Екатерине, я все-таки ничего не сделал: ведь нелепость эта у Есенина, к<ото>рого Александрова только цитирует[2]. Не выпустил я и пассажа в предисловии Вернадского[3] к воспоминаниям Баулер (А. В. Гольштейн. – С. П.). Я вполне разделяю Ваше недоумение, но боюсь, что теперь это уже поздно исправлять. Мы ведь посылали первую корректуру автору и никаких возражений по поводу этой фразы не сделали. Не понимаю, как я это тогда пропустил. Но, в конце концов, ответственность за столь высокую оценку покойной А.<лександры> В.<асильевны> <Гольштейн> опять же на авторе[4].

Всего я отправил в типографию 345 стр.<аниц>. Остается только 55 стр.<аниц>. Если, как считал М. О., статья Николаевского займет около 40 стр.<аниц>, на мою статью, его три некролога, все рецензии и заметки Вашу (об Унре) и Коварской (о выставках) остается 15 стр.<аниц>! Мы явно не умещаемся в 400 стр.<аниц>.

Думаю поэтому, что разделение статьи Николаевского (последняя, длинная глава может быть легко отложена до следующей книжки и соединена с дальнейшими) является совершенно неизбежным. Беспокоит меня также некролог Струве. Нельзя же из‑за него задерживать выход книги. В крайнем случае, мы можем сделать примечание, что известие о смерти Струве было получено слишком поздно и некролог будет помещен в следующей книге. Хотя, конечно, лучше было бы этого избежать.

Что слышно о состоянии здоровья М. О.? Как долго он останется на Long Island?

Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне

Ваш М. Карпович

Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944.

№ 89. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

2 сентября 1944

Дорогой Михаил Михайлович.

Я только что получил прилагаемое письмо Мих. Ос. (пожалуйста, верните мне его). М. О. переслал Вам письмо Николаевского, так что Вы имеете все материалы для решения спора. Я не согласен с мнением М. Ос-ча. Конечно, почти всякую статью можно разбить (беллетристику – далеко не всегда). Но не знаю, куда же мы пристегнем «Россию»[1], если в девятой книге Б. Ив. переходит к другому кругу мыслей. Однако дело не в этом. У меня два соображения. 1) Я твердо помню, что мы, снимая статью Б. Ив. в 7-ой книге, обещали ему (я, по крайней мере, но, кажется, и М. О.) напечатать ее целиком в 8-ой. 2) По тону Бор. Ив. можно заключить, что в случае разделения он перестанет у нас писать (перестал же в более близком ему «Соц.<иалистическом> вестнике» на год[2]), а мы не можем лишать себя очень ценного сотрудника (да еще тогда, когда к нему зарубежье относится враждебно). Со всем тем, если Вы станете на сторону Мих. Ос., я, разумеется, подчиняюсь без малейшей «ранкюн» (как сказать по-русски?)[*]. Однако я никоим образом не приму на себя дальнейших разговоров с Николаевским. Во-первых, я с ним совершенно согласен. Во-вторых, я не могу аргументировать тем, что он дает слишком длинные статьи, [35] 34 страницы, когда я сам даю по 100 в каждую книгу. Поэтому прошу Вас и Мих. Ос. (обоих) написать ему. Он послезавтра приезжает в Нью-Йорк (20 Boul.<evard> Cabrini[3]). Напишите спешиал деливери. Иначе он до того обратится ко мне. Соображения Мих. Ос. о перерасходе меня не убеждают. Нам и так случалось переплачивать своей (а то чьей же!) властью: мы Сирину платили больше, чем другим, Бунину тоже[4], платили (Зензинову) за правку статей, и эти внесметные расходы у нас никаких моральных сомнений не вызывали. Я охотно предложил бы покрыть эти 40 долларов из своего кармана, но знаю, что