По дальним странам - Борис Яковлевич Петкер
Система «звезд» существует во Франции, как и всюду на Западе. «Звезды» рождаются только волею тяготения к земной выгоде. Постепенно стало привычным, что творческое начало человека в артистическом мире Франции играет хоть и не последнюю, но далеко не первую роль. Можно обладать великолепным голосом, который, как это зафиксировано в легендах и в банальных историях, раздавшись из бедной мансарды, привлечет внимание знаменитого композитора. И тот будет писать песни специально для этого изумительного голоса. Но из этого еще не обязательно должно что-то получиться. Пожалуй, у человека с приманчивыми глазами, красивым оскалом и при минимальном таланте шансов стать «звездой» не меньше, если не больше. Нужно только поразить продюсера — все равно чем,— и он шаг за шагом, по кирпичику, выложит вам дорогу на Олимп временных идолов и однодневных кумиров. Подлинные мастера признают, что восхождение на вершины, основанное на таланте, труде, целеустремленности,— прочнее, достойнее.
Но думаю, что для истинных талантов слово «звезда» хорошее определение, только его опошлили. «Звезда»… Мы восприняли это слово невольно и тоже начали называть своих популярных артистов «звездами». И мне, советскому актеру, особенно приятно сознавать, что в нашей стране это слово обрело свой первоначальный высокий смысл.
Поездки во Францию были для меня всегда не столько отдыхом и удовольствием, сколько напряженной работой. Работой не только во время спектаклей, но постоянной работой наблюдения, запоминания, сравнения — я ведь не скрываю, что путешествую с корыстной целью. А теперь, готовясь к новым ролям, я особенно остро понимаю, как важно и нужно мне было это длительное, многократное общение с Францией. Как важно было не только видеть, не только слышать, но вживаться в ее колорит.
МХАТ осуществил инсценировку «Кола Брюньон», где я играю одну из ролей. Я долго примеривался, как к ней подступиться, старался почувствовать себя человеком, родившимся в XVI веке и жившим во времена Генриха IV. Конечно, Франция XX века не похожа на Францию XVI века, но внимательный глаз может и в сегодняшнем уловить истоки многовековой давности, в сегодняшних людях увидеть продолжение жизни их предков.
Конечно, актер должен уметь нафантазировать себе жизнь любой эпохи. Но как важна для сценического самочувствия насыщенность каждой детали живыми восприятиями! А вглядываться в современного человека, стараясь уловить в нем черты ушедших эпох, делать, так сказать, археологические раскопки в живой душе человека — одно из самых увлекательных занятий для актера.
И первым путеводителем здесь служит язык народа, музыка его речи. Даже если ты не знаешь языка, колорит речи остается в тебе навсегда, и в воспоминаниях ты прежде всего слышишь страну. Когда-то Станиславский советовал молодым актерам произносить фразы на языке персонажа, чтобы почувствовать его облик. На репетиции булгаковского «Мольера» он воспроизводил музыку французской речи аристократа и простолюдина. У одного слова рассыпались, сверкали и переливались, а другой говорил натужно, как бы преодолевая препятствия, и слова ворочались у него, как камни. И от одной только речи проступал облик человека изнеженного, легкого, беззаботного или кряжистого, согбенного, навсегда усталого.
Я сделал и еще одно важное, с моей точки зрения, наблюдение — о взаимоотношениях, о связях артиста и публики. Для нас вопрос о доступности и недоступности артиста давно решен. Но во Франции я почувствовал, что романтическая отдаленность артиста от зрителя сохраняется.
Мы у себя на родине охотно идем на сближение со зрителем, мы постоянно в гуще людей и черпаем знание жизни из этих деловых общений. Но где-то, мне кажется, мы вредим самому Театру, разоблачая его тайны, стирая ореол праздничности, необыкновенности, который является частью его сути. На Западе пропадает простота человеческого общения со зрителем, а у нас торжественность.
Последнее время наш театр все больше превращается в школу и перестает быть праздником, мы слишком подчеркиваем его каждодневность…
АНГЛИЯ
«Посол Великобритании и леди Тревельян имеют честь пригласить м-ра Б. Петкера на ужин 10 мая 1964 года в 7 часов вечера». Ну что ж, непременно пойду. Не каждый день получаешь приглашения от посла Великобритании. Но я принял его совершенно спокойно — я ведь знал, что оно предвещает гастроли в Англии.
Раньше я никогда не видел сразу так много англичан и всегда думал, что они держат себя обособленно в любой обстановке. А англичанина в интерьере я представлял себе примерно так: за окном моросящий знобкий дождь, в зале пылающий камин, перед камином чуть тронутое временем глубокое кресло, в кресле джентльмен читает книгу и попыхивает трубкой, набитой кепстеном с медом. Его ноги укутаны пледом. Рядом супруга вывязывает шарф из домашней пряжи, присланной из имения. Между ними происходит весьма содержательный разговор:
«О н. Надеюсь, сегодня вы чувствуете себя лучше, Кэт?
Она. О да!»
И через длительную паузу с не менее глубоким смыслом:
«О н а. Вы будете пить чай?
О н. О да!»
Так казалось мне, «воспитанному» на английской литературе. На самом же деле — ничего подобного. Настоящие англичане, какими я увидел их в доме на Софийской набережной, люди веселые, непосредственные, наделенные почти русским темпераментом, гостеприимные, не дураки выпить и похлебосольствовать.
— Для затравочки! — сказал мне один из аборигенов этого дома, предлагая коктейль и тартинки. Это смачное русское слово прозвучало еще более аппетитно, сказанное на английский манер.
Пробыв немного в этом доме, стоящем на русской земле, я почувствовал, что Англия действительно страна традиций. Она не только бережет их, она просто органически не может без них обойтись. Ужин при свечах, камин, скользящие тени и блики на лицах и стенах, выдержанная в английском стиле кухня с непременным бифштексом — словом, я убедился, что в традициях человек несомненно чувствует себя уютнее и увереннее.
Сэр Тревельян сказал нам теплые напутственные слова и пожелал счастливых гастролей. После этого мы уверовали, что надо только совсем немного подождать и мы поставим ногу на трап самолета.
Но с ногой, а именно с моей левой ногой, произошло осложнение. Завтра утром нам улетать, а сегодня, идя по абсолютно гладкому асфальту — ну разве что попался какой-то маленький камешек! — я подвернул ногу. Да как! До побледнения и дурноты.
И вот теперь уже не знаю, еду ли я в Англию? Все радужное и розовое меркнет и чернеет. Безумная боль не дает сдвинуться с места. Дальше — такси довозит меня до дома; там, естественно, домашние средства:
