Таривердиев - Анна Михайловна Ветлугина

аппарат и, назвав его Laterna magica, катался с ним по всей Европе, радуя, а порой и пугая зрителей. Собственно, близкая родственница волшебного фонаря камера-обскура появилась на тысячу лет раньше, но использовалась больше в науке или в прикладном искусстве. Например, в России екатерининских времен бытовала «махина для снимания першпектив». С ее помощью мастера-видописцы и «подмастерья инструментального художества» выполняли перспективные виды Петербурга и других городов по заказу Академии наук.

А волшебный фонарь стал массовым развлечением, предтечей кино. После Вальгенштейна многие физики начали пробовать себя в роли чародеев. В конце XVIII века во Франции широко прославился как демонстратор фантасмагорий бельгийский ученый Этьен Гаспар Робертсон. Статичные образы, пусть и немного оживляемые дымом, уже не устраивали его буйную фантазию, и он поставил laterna magica на невидимые для публики рельсы. Колеса по ним двигались совершенно бесшумно. Свой подвижный проектор он гордо назвал «фантаскопом» (phantascope) и напичкал его всякими рычажками, которые позволяли менять движущиеся картинки. Комбинации хитрых приспособлений давали возможность показывать не просто изображения, а целые визуальные шоу, объединенные сюжетом.

Кинокритиков в то время, разумеется, не было, поэтому никому не пришло в голову оценивать режиссерский талант Этьена Гаспара Робертсона, а ведь таковой несомненно присутствовал. Во французской газете «Эспри де Луа» самого начала XIX века есть красочное описание визуального действа: «Робертсон выливает на горящую жаровню два стакана крови, бутылку серной кислоты, двенадцать капель азотной кислоты и туда же швыряет два экземпляра “Журналь дез ом либр”. Тут же мало-помалу начинает вырисовываться маленький мертвенно-бледный призрак в красном колпаке, вооруженный кинжалом. Это призрак Марата; он ужасающе гримасничает и исчезает». Чем не концептуальное искусство?

Ко второй половине XIX века волшебный фонарь стал привычным развлечением, особенно в Англии, где для демонстрации «туманных картин» открылись специальные залы. Там одновременно работали несколько фантаскопов, порой их количество доходило до нескольких десятков, каждый транслировал свое изображение. Наверняка выглядело это впечатляюще, к сожалению, киносъемка, способная зафиксировать подобные видеоэффекты, появилась значительно позже того времени, когда это специфическое мастерство окончательно потеряло актуальность.

Родившись на свет божий, кино продолжало балансировать между искусством (причем массовым) и наукой, причем порой не признавалось за свое ни одной из сторон. Поэтому и чрезмерно высоколобые ученые и утонченно-элитарные творцы порой гнушались работой в этой области, оставляя эту возможность людям любопытным и вдохновенным, а также лишенным снобизма. Конечно, это открывало простор и для дилетантства. Например, самый первый в истории русского кинематографа игровой фильм был снят не какой-то государственной киностудией, а группой театралов-любителей. Произошло это в 1908 году, когда документальное кино в нашей стране уже вполне существовало. Однако никто из профессионалов не желал браться за художественную картину, а вот полупрофессиональные актеры Петроградского народного дома взяли и совершили прорыв в культуре. Фильм «Понизовая вольница» по сценарию железнодорожника Василия Гончарова был посвящен Стеньке Разину и персидской княжне. Одной массовки собралось больше ста человек, премьера проходила под живое звуковое сопровождение оркестра и хора. Картина длилась семь с половиной минут и вызвала настоящий фурор у публики. Шедевром она, конечно же, не являлась, поэтому знатоки оценили ее весьма сдержанно.

Десятилетие спустя к власти пришли большевики, которые поняли, что создание определенной реальности на экране очень подходит им для продвижения своей идеологии, и начали спешно умножать количество киноэкранов. В историю вошла фраза Ленина: «…из всех искусств для нас важнейшим является кино», которую вождь мирового пролетариата якобы сказал наркому Луначарскому. Во всяком случае, последний очень любил ее цитировать.

Действительно, кино лучше других искусств справлялось с идеологической задачей. Оно влияло на умы, воплощая вместе с увлекательными сюжетами философские идеи. Даже сейчас, в эпоху изобилия самого разного видеоконтента люди замечают новинки крупных киностудий и обсуждают их. А до появления интернета походы в кино, а позже просмотры фильмов по телевизору были важнейшей частью досуга и даже культурной жизни людей всего мира. На экране можно было легко и убедительно воплотить самые несбыточные мечты и грезы людей. Техника комбинированной съемки создавала фантастические миры, творила настоящие чудеса задолго до появления компьютерной графики и визуальных спецэффектов. Не зря мальчишки клянчили у родителей деньги на билет в кино и, как воробьи, обсаживали деревья вокруг летних кинотеатров, которые не имели крыши.

Таким же мальчишкой, правда немного подросшим, был в студенческие годы и Микаэл. Какие там закулисные игры! Он безуспешно пытался прожить на стипендию в 27 рублей, постоянно голодал и пьянел от горячего борща. Носил зимой летнее пальто, тепла которого не хватало на дорогу до института, приходилось по пути забегать в подъезды, чтобы погреться. Не все студенты жили так. «Кого-то из моих сокурсников подвозили на занятия в черных машинах», – вспоминает Таривердиев.

Безбедное житье не обязательно предполагало родительскую поддержку. Студенты музыкальных вузов находили работу в ресторане, правда, там требовалось уметь импровизировать. Микаэл научился этому еще в детстве. Казалось бы, ресторанов в Москве много, можно подсуетиться и больше не считать копейки. К слову сказать, его даже приглашали в какое-то конкретное место. «Восемьдесят рублей в месяц, да еще еда», – пишет Таривердиев. Он отказался. Не смог пожертвовать своей внутренней музыкальной чистотой. «Я понимал: если пойду на это – уже не вырвусь». В итоге вместо сытой и легкой жизни ходил разгружать вагоны на Рижском вокзале за мешок картошки.

И свою первую киномузыку он написал совершенно бесплатно, из любопытства. Получилось все случайно: в знаменитую Гнесинку пришли студенты из не менее легендарного Института кинематографии, сокращенно ВГИКа…

Для многих привычно считать американскую киноиндустрию передовой. Действительно, масштаб Голливуда и его вклад в историю кино трудно переоценить. Но самая первая в мире государственная киношкола появилась не в Америке, а в СССР, в голодном и неспокойном 1919 году, в Москве. Сначала она помещалась в четырех комнатах казенной квартиры на Тверской улице, где «кинонатурщиков» обучали диковинным дисциплинам, таким как гимнастика чувств и эмоциональная пластика. Из учебной аппаратуры присутствовала лишь рама, у которой менялся размер. Студенты играли за ней, представляя себе, что это киноэкран. Всего четыре года спустя открылся кинооператорский факультет, а с 1925 года заработали мастерские мультипликации. К этому времени школа стала Государственным техникумом кинематографии и переехала в бывший ресторан «Яр», воспетый Пушкиным, куда ездила слушать цыган дореволюционная богема. Слова Ленина о важности кино были взяты на вооружение, даже если он их и не говорил на самом деле. Техникум быстро перерос в институт с разными факультетами, в нем царил легендарный Сергей Эйзенштейн, на его лекциях собиралось невероятное количество народа… Новый вуз стал ВГИКом в 1934 году – тогда аббревиатура расшифровывалась как Высший государственный институт кинематографии, чуть позже слово «высший» заменили на «всесоюзный». И действительно, в институт приезжали поступать со всех концов