В объятиях вендиго - Эдди Паттон
– Человек так не сделает, – настаивал Калеб, снова усаживаясь на край сцены рядом с Лин, которая тут же уронила голову на его плечо, – понимаешь, там раны не ножевые!
Он снова включил телефон и показал фотографию. Я взглянула только мельком. Пусть фото и было размыто, кое-что казалось очевидным: воронка из внутренностей на теле мужчины была похожа на ту, что появилась бы от долгого методичного поедания плоти, а не от разреза или колотых ударов.
Мне снова стало тошно, и я поспешила отвлечься от этого ужасающего вида; тошнота подкатила к горлу и застряла там. Лин поморщилась.
– Значит, дикое животное, – не унималась я, потому что разумных вариантов, кроме этого, просто не существовало, – может, койот? Или дикая пума?
– Кэра, – немного раздраженно начал Калеб, поворачиваясь ко мне и с печалью заглядывая в глаза, – я понимаю, что вы хотите побыстрее закончить с этим и все такое, но до ближайшего лесного массива почти сотня миль. Пума не сунется в город. Я сначала верил, что это стая диких собак или одна, голодная и больная, но потом…
– Собака бы хоть какие-то следы оставила, – пожав плечами, Лин неуютно заерзала на месте и обняла себя за плечи, – капли крови, грязные лапы… Не знаю, ну даже звуки! Почему никто не слышал, как он кричал…
После слов Лин мозг включил фантазию. Стены в колледже не были настолько толстыми, чтобы не услышать криков или звуков борьбы; маловероятно, что Гловер терпел и не пытался спастись, позвать кого-то на помощь или…
– А может, он знал того, кто на него напал? – грустно спросила я. – Но это же не человек…
– По моему мнению – нет, – Калеб убрал волосы за уши и обреченно вздохнул, – знаешь, у меня отец любит все эти журналы про ересь, потустороннюю хрень типа демонов и оборотней, а я его подкалывал всегда…
Мы промолчали, позволяя ему набрать воздух, чтобы продолжить. Произвол полиции и ее нежелание разбираться в деле довели Калеба до отчаянной злобы.
– А теперь вообще не знаю, что и подумать, – наконец-то процедил он, – знаете, пахнет старым фольклором, но это тоже бредово. Других вариантов у меня нет.
– Думаешь, это… – Скепсис резанул в голосе Лин, и я понимала ее.
– Какое-нибудь древнее забытое чудище, – сам не веря себе, Калеб рассмеялся, но следом отмахнулс. – Что там, нужно еще две подписи, да? Давайте я поставлю за всех, незачем бегать по коридорам, мало ли что.
– Забей, – шепнула я, – поставлю отказы для всех.
– Да уж…
Все начиналось на позитиве: много новых лиц, приятных в общении и открытых к новому, такие как Сара и Сэм, а теперь – смерть преподавателя из-за невесть чего, судорожная паника где-то внутри и нарастающее недоверие ко всему происходящему.
– У кого-нибудь еще есть занятия? – спросила я негромко, поднимаясь с места и прижимая к груди папку. – Мне нужно дойти до Брука и вручить список.
– Пойду с тобой, – выдохнула Лин, – мне нечего делать, физру отменили сегодня. Чистка бассейна.
– А я домой, – Калеб подскочил и схватил свои вещи, – нужно кое-что почитать. Может, отцовские журналы не такой уж и мусор…
– Не втягивайся, – посоветовала я, – это же все-таки сказки.
– Вот и узнаем… Пока!
– Пока! – попрощалась подруга, а я подумала, что, оказывается, сильнее всего убийство повлияло не на Лин Шоу, а на Калеба.
У парня всегда было недоверие к полиции, органам власти и прочим наблюдателям за порядком; он отстаивал свои права и напоминал о чужих обязанностях, находил погрешности и всегда выходил победителем. Но эта ситуация выбила почву из-под ног у всех.
Колледж не закрыли ни на минуту, дав виновнику сбежать. Просто уму непостижимо.
Калеб пропал, стоило нам попрощаться, а мы с подругой, выключив прожекторы и забрав рюкзаки, пошли в аудиторию, в которой проводил свою лекцию мистер Брук. Он, должно быть, сейчас занимался с третьим курсом.
В коридорах было пусто, и теперь такая обстановка воспринималась не иначе как опасной: Лин не отходила от меня, стараясь не оглядываться по сторонам; отныне каждый из нас стал немного параноиком.
Дело об Ирвине Гловере надолго останется в памяти студентов – другого и не ожидалось, но я постаралась выбросить мысли из головы, когда зашла в аудиторию, наполненную третьекурсниками.
Увидев меня, Брук мягко улыбнулся, а затем я передала ему папку:
– Некоторые отказались, кого-то не выследить, – честно призналась я, – но у нас две девочки, которые очень хотят играть, Саманта и Сара. Обе приезжие, так что будет классно.
– Молодцы! – улыбнулся он снова. – А старички?
– Они отказались, Лин с ними говорила. – Вспомнив о тех, кто почти не ходил в прошлом году, я немного расстроилась, но не заставлять же их.
– Верно. Ну молодец! Завтра я распечатаю лист и встретимся в актовом зале! – Было видно, как пелена апатии спала с лица учителя, стоило ему услышать приятные новости.
Казалось, что он не верил в то, что кто-то согласился присоединиться к нашей скромной актерской труппе. Но сейчас полегчало и мне – оставив папку, я надела рюкзак на одно плечо и пошла к выходу.
Когда я оказалась в коридоре, то не увидела Лин, но услышала ее голос: девушка разговаривала в стороне, за углом, и речь шла о ее отце.
Я хотела было двинуться в ее сторону, но из аудитории вылетел Лестер Норт; поняв, что натолкнулся на меня, мужчина сразу же остановился.
И вот мы встретились.
Совершенно огромный, больше двух метров ростом, он казался мне каким-то нереальным; широкие плечи, стройный и немного бледный в тусклом коридорном освещении, Норт словно чего-то ждал.
– Вы не правы, – вдруг сказал он негромко, почти небрежно, – это не бродячие псы, тем более не люди.
– Ты подслушивал? – шепнула я, как только у меня появилась возможность говорить.
– Скажи своей подруге, чтобы не трепалась, – продолжил мужчина, – девка с татуировкой тоже все знает.
Я смотрела на него, задрав голову, потому что мой рост не шел ни в какое сравнение с его. Он глядел в ответ, и светло-серые глаза излучали какой-то золотистый блеск.
– Тебя хрен поймаешь, – почему-то выдохнула я, следом неловко рассмеявшись над собственной наивностью.
– А тебе так хотелось? – смутился Лестер.
Мы несколько секунд отмалчивались, а затем из аудитории вышла Лин, сияя и показывая мне какой-то журнал.
– Смотри, что я отжала у Сэм! Это же выпуск с плакатом Twenty One Pilots![3]
Меня накрыло волной дрожи, а волосы, казалось, зашевелились на затылке; всего минуту назад я слышала, как подруга обсуждает собственного отца за углом, разговаривая по телефону.
Сейчас же она вылетает из аудитории и показывает мне чертов журнал.
– Боже, – почти пискнула я, – ты все это время была там?
– Я зашла за тобой…
– Я могу поговорить с вашим другом? – вдруг заговорил Норт, глядя прямо в глаза,
