Гроб - Арно Штробель

Райтхёфер протянула Менкхоффу свой блокнот.

— Вот, здесь всё. Что ты ищешь?

— Пока не знаю, — честно ответил он, убрал оружие и принялся листать страницы, пока не нашёл первые записи об Еве Россбах.

Он пробегал глазами строчки, кое-где ненадолго задерживался, дошёл до места, где говорилось, что Ева Россбах называла своего отца чрезвычайно пугливым человеком, прочитал дальше, замер… и резко вскинул голову.

— Чёрт возьми, вот оно.

Встретив лишь непонимающие взгляды, он посмотрел на Райтхёфер.

— Помнишь, госпожа Россбах говорила, что её отец был настоящим трусом?

— Да, помню.

— А помнишь, какой пример она привела, чтобы показать, насколько он был пуглив?

Райтхёфер прикусила губу, лихорадочно задумалась — и вдруг распахнула глаза.

— Боже мой. Она рассказывала о тайной комнате в доме, которую отец приказал построить на случай, если к ним ворвутся грабители и семье будет угрожать опасность.

Пульс Менкхоффа участился.

— Именно. Где-то в этом доме должна быть паническая комната. Удо, выйди к машине и мигом раздобудь мне специалиста по паническим комнатам. По телефону.

— Хм, в такое время это может быть затруднительно.

— Мне плевать. Хоть от телевизора оторви. Давай, бегом.

Ридель кивнул и вышел. Менкхофф вспомнил о надписи на зеркале.

— Пойдём со мной, — сказал он Райтхёфер и направился прямо в спальню. — Где-то должен быть скрытый вход. Механизм, рычаг — что-нибудь.

— Здесь, в спальне?

Менкхофф начал ощупывать стены в надежде обнаружить щель, указывающую на потайную дверь.

— Да. Вход из спальни был бы самым разумным решением, потому что ситуации, в которых действительно приходится бежать в укрытие, чаще всего возникают ночью, когда ты уже в постели.

Это показалось Райтхёфер логичным. Она занялась платяным шкафом — распахнула створки и принялась тщательно обследовать его изнутри.

Через несколько минут они многократно проверили все возможные участки и оставили попытки в спальне.

— Гостиную пока можно пропустить. Интересно было бы ещё…

Он осёкся: по коридору к ним шёл Ридель, качая головой.

— Извините, но я никого не могу найти. Позвонил в управление — Беккер продолжает пытаться.

— Ладно, а мы попробуем поискать в подвале. Ты пока осмотри гостевую комнату и гараж.

Нужно торопиться.

— Ютта, возьми, пожалуйста, фонари с собой.

Подвальная лестница заканчивалась коротким коридором. По бокам — по двери с каждой стороны, и ещё одна в торце.

Не колеблясь, Менкхофф нажал на ручку правой двери. Она оказалась незапертой и вела в маленькую котельную, значительно старше самого коридора, — без освещения. Сводчатый потолок был выложен из бутового камня, и в свете фонарей было видно, что стены, отделявшие это помещение от некогда более обширного сводчатого подвала, были возведены позднее.

После нескольких минут тщательного и безрезультатного осмотра они покинули котельную и открыли дверь в торце коридора.

Помещение, зиявшее перед ними темнотой — здесь тоже не было ни единого источника света, — оказалось во много раз больше котельной. Когда Менкхофф повёл лучом фонаря, стало ясно, что этим подвалом почти не пользовались. Сводчатые потолки и часть стен были затянуты пыльной паутиной. Вдоль стен громоздились ящики, картонные коробки и всевозможный хлам — всё покрытое толстым слоем пыли.

— Ставлю на то, что это здесь, — произнёс Менкхофф, движимый внутренней уверенностью, которую сам не мог себе объяснить.

Они двинулись вглубь помещения: он — вдоль левой стены, Райтхёфер — вдоль правой. Медленно, шаг за шагом, они обследовали стены, высвечивая каждый сантиметр, то и дело останавливаясь, вглядываясь, ощупывая запылённые предметы и продвигаясь дальше.

Когда Менкхофф почти достиг противоположной стены, луч его фонаря скользнул по старому, но крепкому на вид стеллажу. На нижней полке стояли банки с соленьями, слепые от пыли. Полкой выше — старые, частью проржавевшие банки с краской, тоже покрытые плотным пылевым налётом. Ещё выше, на уровне груди, — несколько инструментов: подгнивших, пыльных… и пустое место.

Менкхофф ощутил острое покалывание под кожей головы.

Пустое место. А на полке — следы в пыли. Так, будто совсем недавно отсюда что-то взяли.

— Ютта, сюда, — произнёс Менкхофф, и голос его непроизвольно упал до шёпота.

Она подошла, и он показал ей то, что заметил. Не говоря больше ни слова, он поднял руку и просунул пальцы в пустое пространство, нащупал камни стены, почувствовал, что в одном месте камень слегка поддаётся, — и надавил.

Секунду спустя часть торцевой стены скользнула в сторону, открыв взгляду помещение, залитое мертвенным светом неоновой лампы. Серые бетонные стены.

И посередине этой комнаты стоял… гроб.

ГЛАВА 56.

— Чёрт, — тихо выдохнул Менкхофф и выхватил оружие.

Фонарь он небрежно бросил на пыльную полку и жестом дал Райтхёфер понять, что пойдёт первым. Поднял пистолет, глубоко вдохнул и сделал два-три широких шага вперёд, стремительными движениями проверяя пространство во всех направлениях.

Кто бы ни стоял за этим чудовищным делом — его здесь явно не было.

— Давай вскроем эту штуку, — сказал он и быстрым шагом направился к гробу.

Райтхёфер пошла следом.

— Ты когда-нибудь открывал гроб?

— Нет. Но не так уж это, наверное, и сложно.

Как выяснилось — ещё как сложно. Как бы они ни старались, крышка не поддавалась. После нескольких тщетных попыток Менкхофф огляделся в поисках инструмента. Не обнаружив ничего подходящего, он вернулся в предыдущее подвальное помещение и торопливо обшарил стеллажи лучом фонаря. Среди подгнивших и проржавевших инструментов наконец нашлась большая отвёртка и молоток.

Вооружившись ими, он вернулся, наклонился и нащупал примерно посередине гроба место, где крышка прилегала к корпусу. Приставил отвёртку к щели и несколькими сильными ударами вогнал её внутрь. Затем выпрямился и резким рывком потянул рукоятку вверх.

Райтхёфер стояла рядом с оружием наготове — ствол направлен на гроб.

С хрустящим скрежетом что-то разошлось. Крышка отделилась, приподнялась на несколько сантиметров — и с грохотом захлопнулась обратно, когда стержень отвёртки выскользнул из щели. Менкхофф уронил её на пол, не глядя. Бросил ещё один взгляд на Райтхёфер и подвёл руки под край крышку.

Но прежде чем он успел ухватиться, крышка с оглушительным грохотом распахнулась. Из гроба метнулась тень с безумным воплем, и скрюченная в когтистую лапу рука взлетела вверх, целя ему в лицо.

Менкхофф вскрикнул от неожиданности и в самый последний миг успел отшатнуться. Адреналин хлынул по жилам. Он пытался осмыслить происходящее, пока крик наконец затихал.

Райтхёфер рядом с ним по-прежнему держала оружие на изготовку, но оказалась достаточно хладнокровна, чтобы не нажать на