В объятиях вендиго - Эдди Паттон
Сюжет продолжался, и дальше я услышала голос лучшей подруги. Репортер подошел к ней, когда Калеба и Лестера увезли в госпиталь, – и она не отказалась от небольшого интервью.
– Все произошло быстро, но мы сразу поняли, что в смертях в колледже виноваты не дикие звери. О некоторых, видимо, и полицейские еще не знают… – Шоу говорила ровно, иногда заикаясь от волнения. – Самое страшное то, что он – простой коп. И как теперь доверять тем, кто нас должен защищать?
Миллера показали мельком.
– Он оставил меня без отца, так что я рад, что он тоже сдох.
Стоило прозвучать этой фразе, как репортаж вновь вернулся к главной теме: несколько ведущих обсуждали масштаб трагедии и называли ее «феерично ужасающей», «кровавой» и «немыслимой халатностью местной полиции».
По сути – так оно и было. Никто и не пошевелился, кроме самого Олбрайта, когда целая серия убийств захлестнула такой маленький городок. Джейсон хорошо заметал следы и мог спихнуть убийства на любого козла отпущения.
Осложнения после множества ранений потрясли врачей – так написала мне Лин, когда речь зашла о Норте. Три пули: в бедре, в плече и в груди, рядом с сердцем, едва не унесли его жизнь – и осознание этого факта наступило для меня лишь в тишине и покое, которые принесла мне семья.
Двое мальчишек рядом, обнимающий меня отец, настраивающая кофеварку на кухне мама… Я думала о том, что мне ужасно повезло. О том, что Калеб Миллер лишился отца, и о том, что теперь ему уж точно никогда не полегчает. Его предчувствие все это время было верно, но единственный раз, когда парень оступился и поверил нам, стал для него ужасной ошибкой.
«Знаете, после всего этого неплохо было бы устроить в колледже неделю каникул, ведь ситуация коснулась нас напрямую. Студентам необходим должный отдых, особенно тем, кто оказался впутан в эту кошмарную историю…»
– Будешь отдыхать… – улыбнулся папа, похлопывая меня по плечу. – Никуда с Лин не поедете?
– Пока не знаю, но с радостью бы свалила куда подальше…
– Ну, теперь у тебя есть приятель на внедорожнике, не хотите прокатиться в Мичиган?
– Не доставай Кэру… – Мама передала мне кружку с кофе и вернулась на место, полностью выключая свет.
Приятное свечение телеэкрана осталось единственным, что вырисовывало силуэты мальчишек, а звук трансляции стал тише. Папа тяжело выдохнул, перелистывая каналы и останавливаясь на том, где шел сериал про врачей.
Я прикрыла глаза и продолжила думать. О Лин, оставшейся с Калебом в больнице, о Лестере, который сейчас совершенно один, – он запретил мне приезжать и проведывать его. «Будь с семьей», – сказал он, поцеловал в лоб, а затем я взяла его машину и приехала домой. Огромный Subaru казался для меня просто неуправляемым, но вести что-то новое и бесшумное, совсем без дребезжащих внутренностей, мне понравилось. Я остановилась на парковке у супермаркета и оставила машину там, впитывая утреннюю атмосферу, разбитую напрочь смертью Джейсона Олбрайта.
В каждом порыве ветра я чувствовала холод, пронизывающий до костей.
Время шло, и я медленно возвращалась к жизни, простой и почти беззаботной: играла с мальчиками в футбол на заднем дворе, чинила с отцом велосипед, училась ездить заново – почему-то, усевшись за руль, я вдруг почувствовала, что вот-вот свалюсь. Три дня показались мне настоящей пыткой – они тянулись так издевательски медленно, что я мечтала о том, чтобы похороны отца Калеба состоялись прямо сейчас. Каждый раз, когда я открывала глаза по утрам, я хотела приблизить этот момент.
Середина осени мрачно раскинулась по небу сиренево-серым полотном, но дождя не было. Легкие порывы ветра отрезвляюще пощипывали кожу, пока я шла к кладбищу через небольшую парковку, где совсем недавно мы общались с Олбрайтом.
Лин ждала у входа, бледная до ужаса, но накрашенная так, чтобы страх и печаль на лице не бросались в глаза. Она вцепилась в меня руками и не давала отойти, а я не хотела разрывать эти объятия. Они были нужны нам обеим.
– Как ты? – шепнула я.
– В порядке.
– Калеб?
– Ох…
– Я тоже в порядке, Кэра… – сказал мужской голос, и я повернулась, замечая перед собой Миллера.
Стрижка под машинку, черная рубашка и накинутая поверх куртка, веки покрасневшие, а сам он – худой, еще худее, чем был раньше. Что-то в нем, в этом изнуренном парне, напоминало мне Джейсона – огромные глаза на худом лице или же отстраненность во взгляде?
– Иди ко мне… – обняв его, я аккуратно прошлась рукой по спине, подбадривая. – Мне жаль, ты и так знаешь…
– Я переживу.
– Обязательно, Калеб…
Мы посмотрели друг на друга, молча обмениваясь самыми глубокими из чувств. Он попытался улыбнуться, но смог только рвано выдохнуть, позволяя слезам истерики стечь по щекам. Вытерев мокрые дорожки рукавом, парень предпринял еще одну попытку улыбнуться и на этот раз даже рассмеялся.
– Подонок, чертов подонок…
– Пойдем. – Лин взяла его под одну руку, а меня под другую и повела по уже знакомой дорожке к могиле, вокруг которой собирались близкие Калеба.
Смотреть на него без его длинных волос и издевательского задора в глазах казалось мне чем-то болезненным и почти неправильным. Словно что-то в Миллере потухло и он потерял былой запал. Что-то в нем надломилось вместе со смертью Джейсона. И отца, которому он не смог бы помочь, никак не смог бы.
Лестера с нами не было.
– Знаете, я рад, что все завершилось именно так, – наконец-то сказал Калеб, когда мы остались одни у небольшого надгробия, украшенного цветами и венками. – И пусть это отняло у меня отца…
Я кивнула.
– Лестеру повезло, что Олбрайт не добил его. Он, кажется, был тот еще слабак – часто не добивал. Или просто свихнувшийся урод, любящий чужие страдания.
Шорох ветра, блеск гранита в слабых солнечных лучах, теплые руки на плечах. Мне хотелось бы отдать Миллеру что-нибудь: немного спокойствия, каплю своей дружеской любви, хотелось бы взять его крепко за голову, прижать к себе и позволить вылить чувства, но Калеб выбрал жить дальше.
Он плакал молча, стиснув зубы и почти незаметно вздрагивая – тогда Лин успокаивала своими поцелуями в висок. Я стояла рядом, смотрела на выбитые на надгробии инициалы, и хотела, ужасно хотела видеть Лестера, который был сейчас на очередной перевязке в больнице, залечивал раны и привыкал снова быть собой.
Калеб достал из кармана значок Джейсона Олбрайта, провел пальцем по блестящему серебру, выбитому номеру, инициалам, по рельефной поверхности герба, а затем тяжело выдохнул, облизываясь.
– Лестер уже сказал, что хочет отвезти нас отдохнуть на пару деньков? – спросил он тихо.
– Что? – Лин удивленно вскинула брови. – Ты уже успел с ним поговорить? Когда?
– Ну, он мне позвонил и… Ну, мы с ним
