Деревня - Арно Штробель
Мия слегка склонила голову набок.
— Что именно я должна была заметить?
— Тот взгляд, который муж Франциски бросил на неё, когда я спросил, что она видела.
Она чуть прищурилась.
— Я не понимаю.
— Боже мой. — Бастиан начал терять терпение. Они все в этой деревне только прикидываются идиотами — или действительно такие?
— Хорошо, скажу иначе. Вчера вечером вы были со мной у Франциски. Мы сидели у неё в гостиной: Франциска, её муж, вы и я. Так?
Мия встала, отступила на два шага и обхватила себя руками, словно её пробрал озноб. В её взгляде проступила настороженность.
— Нет. Не так. После того как Франциска привела вас сюда, мы больше из дома не выходили. Что с вами?
Стол перед Бастианом будто качнулся. Ему вдруг до боли захотелось вырваться наружу — куда угодно, лишь бы прочь из этой тесной кухни.
Он резко вскочил и с силой оттолкнул стул. Грохот, с которым тот рухнул на пол, он почти не услышал.
— Что вы такое говорите? Конечно, вчера вечером мы были у Франциски. Мы пошли к ней сразу после того, как вы сказали мне, что два дня назад она где-то здесь видела Анну. С двумя мужчинами. Или вы хотите сказать, что и этого вы мне не говорили?
Мия отступила ещё на шаг.
— Нет. Этого я вам действительно не говорила.
— Тогда откуда, чёрт возьми, я об этом знаю? И как быть со всем остальным, что вы мне рассказали? Про тех типов, которые двадцать пять лет назад устраивали здесь свои извращённые ритуалы и теперь вернулись. Про похищенных детей. Про то, что Франциска была одной из них. Про мужчину, который жил у вас. Мне что, всё это тоже померещилось?
— Нет, это правда. Всё это я вам рассказывала. Но не то, что Франциска видела вашу подругу. И у неё дома мы тоже не были. Ни вы, ни я. По-моему, вы очень растеряны.
Бастиан хлопнул ладонью по лбу. Как он не подумал об этом сразу?
— Если вчера вечером мы не были у Франциски, значит, я не могу знать, где она живёт. Так?
Мия нерешительно кивнула.
— Да. Если только вы не были у неё раньше — до того, как она привела вас ко мне.
— Да перестаньте. Вы знаете Франциску. Насколько вероятно, что она привела бы меня к себе?
— Маловероятно.
— Вот именно. Тогда идём.
Не оглядываясь на Мию, Бастиан вышел из дома. Лишь на улице он остановился, дожидаясь, пока она его догонит.
— Я не знаю, что здесь происходит и почему вы вдруг тоже начали говорить вещи, которые не соответствуют действительности. Но сейчас мы всё выясним.
Он был зол. По-настоящему.
Сейчас он докажет, что накануне вечером был вместе с Мией в доме Франциски. И не уйдёт оттуда, пока не узнает всё, что ему нужно. Даже её вечно мрачный муж его не выставит.
В конце переулка он, как и накануне, свернул и пошёл по мощёной улице, которая сначала проходила мимо сарая, а потом вела к дому, в подвале которого он видел сумку Анны.
Поравнявшись с сараем, Бастиан бросил взгляд влево и с некоторым облегчением отметил, что «Гольф» по-прежнему стоит на том же месте.
Вскоре он свернул направо, в следующий переулок, и через минуту уже стоял перед домом, где, как он был уверен, жила Франциска.
Он шагнул к двери, но Мия посмотрела на него с откровенным недоумением.
— Здесь?
Бастиан вскинул руки и тут же бессильно уронил их вдоль тела.
— Ну конечно. Здесь. А где же ещё?
— Но… Франциска здесь не живёт. Её дом на две улицы дальше.
Безумие сгущалось. Бастиан заставил себя никак не отреагировать. Сердито подойдя к двери, он нажал кнопку звонка.
Лишь через несколько секунд он вспомнил, как накануне вечером вздрогнул от пронзительного, нестерпимо громкого трезвона. Он нажал ещё раз — дольше, сильнее, — но в доме не раздалось ни звука.
— Может, не заперто, — сказала Мия, подходя ближе. Она толкнула дверь, и та с протяжным скрипом подалась.
Не раздумывая, Бастиан распахнул её и вошёл в дом. Как лунатик, он прошёл прямо к гостиной и резко остановился на пороге. Ему пришлось ухватиться за дверной косяк.
Ни Франциски. Ни мебели. Ничего.
Только грязь и мусор на полу. Только размашистые надписи на стенах.
Дом был пуст.
Дневник. День 27.
Я пленник этой деревни. И всё же мне приходится делать вид, будто меня всё устраивает, потому что я якобы хочу стать полноправным членом секты.
По утрам я стою перед зеркалом и хочу плюнуть в лицо тому, кого вижу. Но для меня уже нет пути назад.
У меня нет иного выхода, кроме как продолжать эту извращённую игру, пока мне не удастся бежать. Но действовать нужно очень осторожно. Если они схватят меня за пределами деревни, мне, скорее всего, конец.
Я должен был понять это ещё тогда, когда эти ублюдки похитили детей. Но я не хотел верить, что они и вправду сделали это, чтобы давить на меня. И всё же именно так и есть. Они пригрозили убить детей, если я расскажу хоть что-нибудь из того, что видел, или попытаюсь покинуть деревню.
Я спрашиваю себя: один ли я здесь, кого они удерживают таким способом? Я видел их лица, когда мы стояли кругом вокруг того несчастного. На некоторых лицах мне почудился тот же ужас, который испытывал я сам.
Сколько жителей этой деревни на самом деле принадлежат к этой извращённой секте? Сколько здесь чужаков? И сколько из них участвуют во всём по собственной воле?
Это важные вопросы, и мне необходимо найти на них ответы. Но сделать это чрезвычайно трудно.
За мной постоянно следят. Я не могу сделать и шага так, чтобы они об этом не знали. Они даже не пытаются скрываться, когда идут за мной.
И следят за мной не только эти психопаты. Нет — похитив бедных детей, эти безумцы добились ещё одного, более тонкого результата: теперь и родители, и остальные жители деревни следят за тем, чтобы я не сбежал. Потому что в случае моего побега они будут бояться, что их детей убьют.
Но главный вопрос, нависающий над
