Игра в месть - Арно Штробель
— Сначала вместе спускаемся. Этот уровень потом. Согласны?
Йенс пробормотал что-то неразборчивое, но Торстен уже перебил:
— Ладно. Я знаю короткий путь. Идём.
Франк в последний раз оглянулся на Йенса и Мануэлу и двинулся следом за тяжёлой фигурой Торстена. Слова гудели в голове.
Отвечать пришлось бы тебе.
Фестус не мог тогда выжить. Франк был в этом уверен.
Тогда…
— Что за испытание? — спрашивает Фрэнки. Затея кажется ему забавной. — Только ничего опасного, лады?
— Пусть лягушек жрёт! — выпаливает Купфер; предвкушение написано у него на физиономии. — Согласится, сто пудов. Я сдохну.
— Ерунда. — Фоззи кривится. — Нужно что-то, для чего реально нужна смелость.
— Тупая идея. — Ману отмахивается. — Оставьте его в покое.
— Кто за кем неделями хвостом ходит? Достал насмерть. Не сделаем ничего — не отвяжется. Испытание должно быть такое, чтоб сдрейфил. Тогда отвалит.
— Всё равно тупая. — Ману не отступает. — Я никакого испытания не проходила. А ты?
— Я и не идиот.
— Тебе так кажется, — фыркает Фрэнки, и Фоззи тут же бьёт его кулаком в плечо — так, что наверняка расцветёт синяк.
— Бросьте, всё равно тоска. Будет угар. И я уже придумал.
Минут десять спустя они снова стоят перед Фестусом. Тот ждёт на прежнем месте у входа в штаб-квартиру. Руки утоплены в карманах, корпус покачивается вперёд-назад, будто он слышит музыку, недоступную больше никому.
Ману по-прежнему против. «Бред» — её слово. Но Фрэнки согласился, и её голос больше ничего не решает.
— Эй, Фестус. — Фоззи шагает вперёд. — Ты правда хочешь к нам?
— Даааа!
Фестус кивает с такой силой, что его мотает и он едва удерживается на ногах. Фоззи подмигивает Фрэнки и Купферу. На Ману даже не смотрит.
— Мы больше никого не берём, но для тебя сделаем исключение. Если выполнишь задание.
Фестус таращится с раскрытым ртом. Он не понимает.
— Пройдёшь испытание на храбрость — будешь с нами, — объясняет Фрэнки и задавливает последние сомнения.
— Ура! Два-пять?
— Нет. Не арифметика. — Фоззи перехватывает; ему нужно объявить самому. — Слушай внимательно. — Он задирает подбородок, указывая вверх, туда, где на десятиметровой высоте раскинулась крыша. — Через пару дней ангар снесут. Было бы здорово, если перед этим наверху развевался наш флаг. Залезаешь на крышу, ставишь флаг — и ты в банде.
Фестус запрокидывает голову. Челюсть отвисает. Ману, Фоззи, Купфер и Фрэнки тоже смотрят вверх.
На мощных, чуть изогнутых поперечных балках, похожих на хребет гигантского расплющенного ската, покоится обрешётка, когда-то державшая черепицу. Местами зияют провалы, и сквозь них бьёт нестерпимо-синее небо. Осколки черепиц и щепки усеивают пол внизу. Крыша выглядит так, словно может обрушиться в любой момент, — вероятно, ради того ангар и приговорили к сносу.
Фестус опускает взгляд. Смотрит мимо них — ко входу в штаб-квартиру. Там, в торчащем из пола обрезке трубы, воткнута рейка с флагом: белый лоскут метр на метр, намалёванный череп и скрещённые кости.
Долгое молчание. Потом он поднимает на Фоззи печальные глаза.
— Не могу.
Фоззи хмурится.
— Как — не можешь? Думал, тебе серьёзно. Любой из нас сделал бы не задумываясь.
То, что поднимается в этот момент внутри Фрэнки, он не способен ни назвать, ни объяснить. Лишь много лет спустя он поймёт: это был стыд. Вязкий, удушливый.
— Но… не могу.
Фоззи делает сочувственное лицо. Качает головой. Оборачивается к Фрэнки.
— Ну вот. Я говорил. Трус.
— Но… два-пять, — еле слышно.
Фестус смотрит на них по очереди. На флаг. Вверх, на крышу. Плечи опускаются. Он отворачивается.
— Жаль, Фестус! Трусов не берём! — бросает Фоззи вслед.
Фестус останавливается. Запрокидывает голову и долго, не шевелясь, смотрит на полуразрушенную кровлю над их головами. Потом опускает глаза и уходит. Несколько шагов — и он исчезает в оконном проёме без стёкол, который четвёрка заново освободила от щита, прибитого пожарными.
Фрэнки молча провожает его взглядом.
Это последний раз, когда он видит Фестуса.
https://nnmclub.to
ГЛАВА 13
19:14
Видимость упала настолько, что все четверо подсвечивали себе путь экранами телефонов.
Зелёное свечение угасает, а никто даже не заикнулся. Впрочем, сам Франк тоже помалкивал. Последнее, что им сейчас нужно, — паника.
Йенс первым добрался до винтовой лестницы и начал спускаться в тесный проём. Мануэла едва ступила на верхнюю ступень — снизу раздался глухой удар и сдавленный стон.
— Чёрт! — Голос Йенса ушёл вниз, как в колодец. — Пригибайтесь на последнем витке. Дьявольски тесно.
За Мануэлой полез Торстен. Франк спускался последним, согнувшись едва не вдвое, и всё равно задевал плечами стены.
Внизу лестница не кончалась — уходила ещё глубже. Под ними оставался как минимум один уровень.
Франк замер, не убирая ладонь с перил. Все четверо водили экранами по сторонам, и в перекрёстных бледных лучах помещение проступало фрагментами, словно на недопроявленном снимке.
Мастерская. По всему видно — недавно покинутая.
Вплотную к лестнице стоял массивный верстак. На толстой деревянной столешнице громоздились инструменты вперемешку со всякой мелочью: синие пластиковые коробочки с шурупами и гайками, разнокалиберные ключи, баночки, плоскогубцы, мотки проволоки, молоток. Над хаосом возвышался большой, по виду цинковый, кувшин.
На перфорированной панели выше аккуратно, по размеру, висели накидные ключи, клещи, напильники, ножовки по металлу. У дальней стены — деревянный ящик с откинутой крышкой; внутри угадывалось что-то покрупнее.
На крюках над ящиком висели два серых рабочих халата. Луч экрана Торстена как раз выхватил их из темноты.
— Ну вот. Уже кое-что. — Он снял ближний халат, натянул на себя. Мотнул подсветкой на второй: — Бери, Франк.
— С какой стати ему?
В голосе Йенса звякнула обида — капризная, детская. Он напомнил Франку Лауру лет семи, когда ей чего-нибудь не доставалось.
— Потому что нашёл я, Купфер. Отдаю кому хочу.
— Но я…
Йенс не договорил. Франк шагнул к стене и снял халат с крюка. Ткань пахла затхлостью и прогорклым машинным маслом. Неважно. Хоть ненадолго задержит тепло.
— Держи. — Он протянул халат Мануэле. — Надевай.
Она замешкалась лишь на миг, потом приняла его с тихой благодарной улыбкой и накинула грубую ткань на плечи. Подол доходил почти до ботинок, плечевые швы сползли к середине предплечий, кисти утонули в рукавах.
Пока она застёгивалась, Франк обернулся к Йенсу.
— Доволен?
Тот стиснул
