Двойной террор - Ник Картер
Лауд отхлебнул кофе и откинулся на спинку кресла с таким видом, будто дискуссия окончена. Это задело Кэлхуна не меньше, чем общее высокомерие этого человека. Кэлхун был генералом, у него был вес, и он не привык, чтобы с ним разговаривали как с мальчиком на побегушках. Кроме того, он не любил «призраков». Генерал Уэсли Кэлхун предпочитал сражаться и убивать лицом к лицу. У него было предчувствие, что этот Лауд предпочитает темные подворотни.
— Мы так и будем здесь сидеть, сынок, или ты расскажешь, как именно мы доставим RPX и меня к израильтянам?
Лауд ухмыльнулся, что еще больше вывело генерала из себя. Когда он заговорил, в его голосе послышались властные нотки, будто он был хозяином, а все остальные — крепостными, и им не стоило об этом забывать.
— Во-первых, генерал, вы не полетите, — сказал Лауд и поднял руку ладонью вперед, когда генерал начал приподниматься с кресла. — Приказ Пентагона. — Бред сивой кобылы! — Никакого бреда. Вы слишком ценный кадр. Поедет капитан Карпентер, он проинструктирует израильтян по работе с RPX.
Генерал и адъютант переглянулись. Между ними промелькнуло молчаливое согласие. Человек из ЦРУ был прав, и Кэлхун это понимал. Генерал уже был не в том возрасте, а следующие сорок восемь часов обещали стать сущим адом. Он снова повернулся к Лауду и кивнул. — Хорошо, и как мы это провернем?
Лауд закурил сигарету и оставил её качаться в углу рта, листая бумаги из портфеля. — У нас давно есть подставное частное агентство помощи, которое доставляет продовольствие и медикаменты в африканские страны третьего мира. — А заодно стрелковое оружие и взрывчатку, — вставил Карпентер. — Разумеется, — ответил Лауд, раскладывая карту. — Чтобы бороться с «красной угрозой», одной еды мало. Мы используем старый списанный С-141 из Вест-Пойнта. Рейсы совершаются регулярно, два раза в неделю, так что лишний вылет никто не заметит.
Кэлхун и Карпентер склонились над картой. Лауд продолжал: — Пункты назначения обычно — небольшие секретные полосы в Западной Африке. — У С-141 не хватит дальности, — заметил Кэлхун. — Нет. У нас запланирована дозаправка на португальском аэродроме Лажеш, на Азорских островах. На этом конкретном рейсе у нас возникнут «неполадки с двигателем» над Средиземным морем, вот здесь.
Кэлхун подался вперед, вглядываясь в карту сквозь дым сигареты Лауда. — Будет слишком очевидно, если вы оттуда повернете на Хайфу или Тель-Авив. — Мы этого не сделаем. Ливия и Алжир отпадают, конечно. Мы запросим аварийную посадку для проверки двигателя на Кипре. Нам её разрешат. После приземления RPX перегрузят на стоящий рядом грузовой самолет компании El Al. Карпентер и я перейдем туда. Двигатель нашего самолета чудесным образом «исправится», и он взлетит, направляясь в свой первоначальный пункт назначения.
Кэлхун снова посмотрел на Фила Карпентера. — Звучит неплохо, — сказал молодой помощник. — Кипр всегда помогал Израилю с беженцами. Здесь будет то же самое. — А экипаж? — спросил Кэлхун. — Наемники, — отрезал Лауд. — Опытные люди, работающие за деньги. Лишних вопросов не задают. Делают работу — получают чек.
Лауд сделал паузу и протянул каждому список экипажа. — Пилот — Нолан Эберхард, второй пилот — Рикардо Эстебан. Навигатор — старый французский стрелок по имени Закари Дюпон, бортинженер из Испании — Энрико Салазар.
Кэлхун просмотрел список, его густые черные брови сошлись на переносице. — Других не знаю, но фамилия Эберхард мне знакома. Его вышвырнули из армии несколько лет назад за торговлю на черном рынке во Вьетнаме. Если он показатель, то остальные в экипаже, небось, тоже ворье.
Губы Лауда изогнулись в полуулыбке. — Мораль не у всех такая строгая, как у вас, генерал. Эберхард не ангел, верно, но он чертовски хороший пилот и не задает вопросов. На Дальнем Востоке тогда спекулировали все, генерал. Эберхарду просто не повезло попасться.
Фил Карпентер, похоже, был согласен. — Он прав, генерал. Для такой работы нужны люди особой породы. И кроме того, мы сами будем на борту вместе с RPX, так? Лауд кивнул: — Я пойду вторым инженером, вы — мастером по погрузке.
Генералу Кэлхуну не нравилась идея доверять свой любимый — и такой секретный — проект человеку вроде Нолана Эберхарда. Но после недолгих споров он наконец согласился дать добро на вылет.
— Хорошо, — сказал Лауд, поднимаясь. — Налейте себе выпить. Я сообщу команде, что сегодня особенный рейс. И, генерал... — Да? — Не волнуйтесь. С RPX ничего не случится. Она будет в такой же безопасности, как если бы не покидала Ванденберг.
Нолан Эберхард стоял у окна, зажав в крепких белых зубах тонкую сигару. Дождь стекал по стеклу, за которым виднелось вялое движение машин на Восточной 44-й улице. На нем были только обтягивающая футболка, шорты и носки. Время от времени мускулы на его натренированной спине и плечах напрягались и расслаблялись.
Сигнал тревоги поступил два часа назад. Это был уже двадцать седьмой подобный вызов за последние семь месяцев. Не было причин думать, что этот вылет будет отличаться от других, когда он возил мясо, картошку, легкое оружие и ящики с медикаментами. Но с каждым звонком в Эберхарде оживала вечная надежда.
С ним связались через два дня после того, как Лауд предложил ему работу на африканских линиях. — Мы знаем, что компания «Помощь Африке» — это ширма ЦРУ. — И что с того? — И то, мистер Эберхард, что однажды вас попросят совершить особенный рейс. Груз тоже будет особенным. Что именно — мы не знаем. Но когда это случится, мы сделаем вас и вашу команду богачами до конца ваших дней... если этот груз попадет в наши руки.
В душе Эберхард был вором, и патриотизм в нем отсутствовал напрочь. Он согласился, и набранная им команда тоже. Все они ждали этого особого звонка. Но звонка не было... до сегодняшнего дня. У Эберхарда было предчувствие: этот вызов — тот самый.
Позади стояла собранная летная сумка. Гражданская одежда была аккуратно разложена на кровати. В сумке было все его имущество. Эберхард путешествовал налегке и большую часть жизни провел в отелях. Последние семь месяцев он жил в режиме ожидания, готовый сорваться в любую минуту, не оставляя ничего позади.
Сигара погасла. Он снова зажег её и стал наблюдать за симпатичной блондинкой на другой стороне улицы. Дойдя до края тротуара, она поскользнулась. Она приземлилась на пятую точку довольно бесцеремонно, но её
