Ник Картер
Двойной террор
ГЛАВА ПЕРВАЯ
1973 год.
Утром 6 октября неподвижный воздух пустыни Синай задрожал от грохота движущейся бронетехники. Египетские танки и пехота начали внезапную атаку на Государство Израиль. В мгновение ока они пересекли Суэцкий канал в пяти точках и беспрепятственно двинулись к линии Бар-Лева на восточном берегу.
По всей этой крошечной стране сирийские силы, усиленные иракскими войсками, наступали с двух фронтов на Голанских высотах. Это был религиозный праздник, самый священный день в году для евреев. Израиль был застигнут врасплох. Началось то, что вскоре стало известно как война Судного дня (Йом-Киппур).
Прошло шесть часов, прежде чем новости о войне просочились с Ближнего Востока. Из-за восьмичасовой разницы во времени было уже десять вечера, когда президента подняли по тревоге. Через несколько минут советники и эксперты поспешно прибыли в Овальный кабинет. Вскоре после этого высокопоставленных офицеров и сотрудников Пентагона выдернули с коктейльных вечеринок в Джорджтауне, оторвали от поздних ужинов и подняли из постелей.
События развивались стремительно.
Якобы непробиваемая линия Бар-Лева рассыпалась как карточный домик. Израильские передовые силы были смяты массой египетской и сирийской бронетехники. Что еще хуже, Россия предоставила арабской стороне свои последние военные ноу-хау: советские ракеты SAM-6 отражали воздушные атаки Израиля, а транспортные самолеты перебрасывали тонны оборудования для помощи арабским силам на обоих фронтах.
Израильтяне терпели поражение, и в этот момент лучшие военные умы в Пентагоне не могли понять, как им помочь. К полудню 7 октября ситуация стала критической. Москва подлила масла в огонь, объявив, что будет «всячески помогать своим арабским друзьям в возвращении территорий, захваченных Израилем в ходе Шестидневной войны 1967 года».
Почти единогласно ответом Пентагона и Белого дома было громкое: «Да пошли вы!»
Однако такой язык нельзя было использовать в вежливых дипломатических кругах. Вашингтон официально предупредил Москву, что подобные действия могут повлечь за собой «жестокое возмездие». Вывод был ясен: в игру может быть введено ядерное оружие. Да, это была стандартная угроза, но обе стороны знали, что сейчас она не пустая.
Трехзвездный генерал, известный привычкой рубить правду-матку, выразил вслух то, о чем думали все: — Уничтожить их? Это все полная херня, и мы это знаем. Скажите лучше, что мы можем дать евреям прямо сейчас, чтобы они не вылетели в трубу?
Головы склонились, брови сосредоточенно нахмурились, задвигались карандаши. Проблема заключалась в следующем: что есть у Вашингтона, способное переломить ход войны для Израиля? И, что бы это ни было, как доставить это в Израиль без ведома Москвы?
Потребовалось еще почти три часа, чтобы компьютерные мозги выдали все факторы, которые предстояло взвесить их человеческим аналогам. Поскольку битва в воздухе зашла в тупик, казалось, что исход войны решится на земле — прежде всего, путем остановки превосходящих танковых сил Египта и Сирии.
Молодой капитан Питер Боллис, недавно переведенный в Вашингтон из отдела исследований и разработок базы ВВС Ванденберг, предложил решение. В течение последних трех лет велись секретные разработки системы наведения RPX-712. Основное достоинство этих управляемых боеприпасов заключалось в том, что они обеспечивали прямое попадание в движущуюся цель на огромных дистанциях. Предыдущие системы наведения противотанковых ракет можно было использовать только при дневном свете и в идеальную погоду.
RPX могла работать ночью и в любых погодных условиях. — Господи, вот оно! — пробасил один из старших генералов. — Если они остановят эту чертову арабскую броню, они напугают их до усрачки и обратят в бегство!
Капитан Боллис кашлянул и неловко переступил с ноги на ногу. — Со всем уважением, сэр, есть пара проблем... — Да? Каких еще проблем? — Во-первых, размеры, — ответил Боллис. — И еще... — Говори, сынок! — Ну, честно говоря, сэр, RPX-712 еще не прошла полные испытания. Нужно еще много тестов. — Эта чертова штука вообще работает? — Да, сэр, но в практическом применении есть недостатки. — Черт с ними. Это лучше, чем ничего, капитан. Кто курирует проект? — Генерал Уэсли Кэлхун, сэр. — Где он сейчас? — В Ванденберге, сэр. — Доставьте задницу генерала Кэлхуна в Вашингтон! Живо! — Есть, сэр!
— Генерал... Генерал, сэр? Генерал-майор Уэсли Кэлхун уставился на своего адъютанта заспанными глазами. — Что такое, Карпентер? Боже мой, сейчас три часа утра!
Генерал лег всего два часа назад. До этого он и две его группы — гражданская и военная — в течение суток проводили очередной этап испытаний RPX-712. И все же чертова штука не работала как надо.
Кэлхун полагал, что нашел причину. Проблема была в применении. RPX-712 была чертовски хорошей, просто превосходной системой наведения, но они разрабатывали её не для тех целей. В маленьких ракетах класса «земля-воздух» или «земля-земля» просто не хватало места для размещения всей аппаратуры. На данный момент RPX была системой без носителя. Она не была бесполезной — она просто опережала свое время.
— Генерал, это Вашингтон. Пентагон на проводе. — Какого черта им нужно? — Вы, сэр. Это как-то связано с войной на Ближнем Востоке. Я думаю, они хотят передать RPX израильтянам. — О, Господи...
Что бы генерал Уэсли Кэлхун ни говорил высокопоставленным чинам из Пентагона, они не желали слушать доводы разума. Израильтяне были по уши в проблемах, и Вашингтон любой ценой пытался дать им средство наземного возмездия против армад арабской бронетехники. С недоработками или без, но RPX-712 отправлялась в Израиль.
— Очень хорошо, джентльмены, вы здесь боссы, — наконец вздохнул Кэлхун. — Но давайте сохранять хоть каплю практичности. Главной проблемой будет транспортировка. RPX в её нынешнем состоянии — это огромная, сложная система. Девять ящиков, огромный тоннаж. Мы не сможем легко проскользнуть мимо советского наблюдения. — Об этом позаботились, генерал. Машина и водитель ждут вас и вашего помощника в подземном гараже. Для переброски мы задействуем ЦРУ.
Пятнадцать минут спустя генерал Кэлхун и капитан Фил Карпентер мчались по сельской местности Вирджинии в кузове неприметного десятилетнего универсала «Форд». Если они думали, что их везут в штаб-квартиру ЦРУ, то ошибались. Пунктом назначения оказался покосившийся старый фермерский дом, обшитый вагонкой, посреди густого леса к югу от Арлингтона. У входа их встретил одинокий мужчина.
— Добрый день, генерал. Я Моррис Лауд. Я оформляю передачу.
Лауд был смуглым и коренастым, с мощной грудной клеткой. Его глаза не моргали и не выражали эмоций. Он был одет в куртку-сафари поверх черной водолазки, армейские брюки и тяжелые ботинки. Когда он вел мужчин в дом, куртка распахнулась, обнажая рукоятки двух «Беретт», висевших в двойной плечевой кобуре.
— Мой помощник, Фил Карпентер, — прорычал Кэлхун.
