Королевы детектива - Мари Бенедикт

как Луис Уильямс. Возможно, этого письма и недостаточно для изобличения убийцы, но для инициирования супружеской междоусобицы должно вполне хватить. Судя по осанке и бледному виду Луиса, он полностью подчинился нашей воле, и мои страхи, что этот тип мог подготовить для нас ловушку, рассеиваются. Успокоились ли остальные Королевы? Не все были согласны, что страховое бюро – самое подходящее место для того, чтобы собрать вместе всех троих подозреваемых. Как-никак, это вражеская территория.

– Все в порядке, мисс Беннетт. Дам пригласили на встречу в последний момент, поэтому в списке они не значатся, – объясняет Луис.

– Как скажете, мистер Уильямс, – отвечает секретарша.

К словам ее не придраться, но вот в тоне явно сквозит не слишком уважительное отношение. Быть может, мисс Беннетт – одна из тех особ женского пола, за которыми Луис волочился? И возможно, с ней-то Мэй его и застукала? И вот теперь секретарша затаила на шефа обиду? Вообще-то, она не похожа на уязвимую женщину, которая способна подпасть под его чары, но я ведь могу и ошибаться касательно их обоих.

Не говоря ни слова, Луис ведет нас к лестнице. Когда мы достигаем площадки, я замечаю слева некое смахивающее на пещеру пространство, заставленное в несколько рядов пустующими сейчас типовыми столами из вишневого дерева, числом около двух десятков. Похоже, клерки работают за ними лишь при свете небольших настольных ламп, чьи зеленоватые отблески на столешницах придают месту несколько жутковатую атмосферу.

Впрочем, в пещеру мы не направляемся, но останавливаемся перед широкой двустворчатой дверью из красного дерева со встроенными стеклянными окошками. Дорогая, хорошо выделанная древесина резко контрастирует с дешевой вишневой мебелью чуть в отдалении. Луис открывает дверь, и Агата (мы с ней замыкаем группу) шепчет мне:

– Представление начинается.

Я делаю глубокий вдох и замечаю, что и она поступает так же.

Помещение затянуто табачным дымом. За большим овальным столом из красного дерева сидят, попыхивая сигарами, двое мужчин, и под их пристальными взглядами мы гуськом входим в конференц-зал. Некоторым из нас присутствующие уже знакомы. Седовласый мужчина в элегантном темно-сером костюме в крупную клетку и очках в роговой оправе – отец Луиса, Джимми Уильямс. А второй, невзрачный, с тронутыми сединой светлыми волосами и в синевато-черном костюме из твида, – разумеется, сэр Альфред Чепмэн. Вид у него самый безобидный.

«Все мы не такие, какими кажемся со стороны», – напоминаю я себе.

Прежде чем Луис успевает нас представить, Джимми вскакивает и принимается тараторить:

– Это и есть те самые дамы, располагающие шокирующей информацией о некоей преступной деятельности? Хм, вид у них не слишком для этого подходящий, недостаточно солидный. Вообще-то, – бормочет он затем, вскинув брови, – они здорово смахивают на кое-каких перспективных клиенток нашего бюро, с которыми я уже встречался.

«И снова этот пролетарский валлийский выговор», – отмечаю я про себя.

В отличие от мисс Беннетт, Уильямс-старший свой мелодичный акцент не скрывает и даже, подозреваю, умышленно выставляет напоказ, если, по его мнению, это может принести пользу. И какие же, интересно, струны наших душ Джимми надеется затронуть, демонстрируя свое плебейское валлийское произношение? Воображает, будто мы проникнемся к нему симпатией? Он явно помнит некоторых Королев по нашим разведывательным вылазкам сюда, однако мне все-таки хотелось бы знать, как Луис представил нас отцу. Когда мы уговаривали его помочь нам сегодня – а если уж быть до конца честной, шантажом вынуждали молодого человека сделать это, – то под конец назвали ему свои настоящие имена. Однако наряду с этим снабдили Уильямса-младшего строгими инструкциями, велев ему ни в коем случае не раскрывать наши личности.

Неизменно импозантная Эмма выступает вперед и невозмутимо произносит:

– Вид у нас очень даже солидный и вполне подходящий. Не стоит нас недооценивать!

– Нет, вы только посмотрите! – фыркает Джимми, поворачиваясь к сыну и сэру Альфреду, а затем снова к нам. – Что ж, отдаю должное вашей дерзости. И жду не дождусь поглядеть на ваши жалкие фокусы – что там у вас припасено в рукаве?

– Отец, пожалуйста, не надо! – взмаливается Луис.

– Присаживайтесь, дамы. Еще не хватало, чтобы нас обвинили в неучтивости по отношению к пожилым женщинам, – говорит Уильямс-старший, предлагая нам стулья и устраивая из этого целое представление. Взглянув на Марджери, он добавляет: – К вам это не относится, милочка.

– Я останусь здесь, – громко и спокойно заявляю я. Ему не сбить меня своими колкостями. Уверенным движением достаю из сумочки письмо и продолжаю: – Это последние слова мисс Мэй Дэниелс, написанные за несколько часов до ее исчезновения и гибели шестнадцатого октября минувшего года.

Краем глаза я замечаю, как сэр Альфред бросает взгляд на Джимми, который, в свою очередь, рявкает:

– Кто такая Мэй Дэниелс?

Пропустив его вопрос мимо ушей, я приступаю к чтению. Не поясняя обстоятельств написания данного послания, равно как и его обнаружения. Я хочу, чтобы Мэй говорила сама за себя перед людьми, причинившими ей зло.

Зачитывая письмо вслух, периодически поднимаю взгляд на лица мужчин. Даже не знаю, чего я от них ожидала, однако все трое ведут себя странным образом тихо. Рисовалось ли мне в воображении яростное отрицание, уступающее затем место признанию? А то и слезы раскаяния? В каком-нибудь из своих детективных романов я наверняка заставила бы их проделать все это одно за другим.

– Что за бред! – изрекает наконец Джимми, выдавливая из себя смешок, весьма, впрочем, неубедительный. – Да как вы смеете заявляться в мое бюро и обвинять нас в причастности к смерти этой девушки, какой-то там медсестры, притом что в письме никто из нас даже не упоминается! Да я запросто могу засудить вас за клевету!

– Мистер Уильямс, вы и вправду решили, будто письмо – это все, что у нас есть? – Настает мой черед посмеиваться. – Мне всего лишь хотелось дать мисс Дэниелс высказаться в последний раз, коль скоро вы все лишили ее возможности говорить.

Джимми смотрит на Луиса, театрально мотая головой:

– Как ты мог привести сюда этих сумасшедших, сынок? Что за бредни она несет!

Я снова не удостаиваю его ответом и продолжаю:

– В июне одна тысяча девятьсот тридцатого года Луис Уильямс завязал отношения с молодой медсестрой по имени Мэй Дэниелс. Желая, чтобы она элегантно выглядела на их свиданиях в ресторанах или театрах, билеты в которые любезно предоставляли вы, сэр Альфред, мистер Уильямс-младший приобрел для мисс Дэниелс два вечерних платья в ателье мадам Изобель. У нас имеются чеки, подтверждающие покупку. Отношения продолжались все лето, что может удостоверить подруга мисс Дэниелс, Селия Маккарти. Нет никаких сомнений, что Луис Уильямс и есть упоминаемый в письме «ухажер».

– Здесь все правда, отец, – потупив взор, подтверждает Луис.

Джимми демонстративно не смотрит на сына, и я не замечаю на его лице даже