Королевы детектива - Мари Бенедикт
– Итак, миссис Флеминг, какой-нибудь из этих полисов представляется вам подходящим?
– Ох, даже и не знаю, – отвечаю я со сконфуженным видом. – Пожалуй, мне стоит обсудить все с мужем. Уж вы-то наверняка меня поймете. Ведь ваша жена, полагаю, советуется с вами по разным поводам? – Я указываю на снимок счастливого семейства.
– Разумеется, миссис Флеминг. Иногда она даже звонит мне, прежде чем пойти в мясную лавку. – Нарисованный образ недалекой жены-иждивенки вызывает у мистера Уильямса довольный смешок, и теперь он нравится мне даже еще меньше. – Тем не менее вы сказали, что недвижимость оставила вам,– собеседник нажимает на это слово, – ваша,– он снова делает ударение, – бабушка. Я ничего не перепутал?
– Все верно, мистер Уильямс.
– Что ж, миссис Флеминг, ни в коей мере не собираюсь подрывать авторитет вашего супруга, но все же лично я считаю, что решение следует принимать именно вам. Давайте не будем терять время.
Улыбка Луиса Уильямса становится еще шире, и он чуть подается вперед. Небось думает, что уж теперь-то я у него на крючке. Определенная категория женщин и вправду не устоит перед подобным обращением, и вся эта предупредительность, несомненно, является частью его метода навязывать клиентам страховые услуги. Но мне подобная улыбка кажется крокодильей. А уж стоит мне вообразить, как этот тип с такой же вот улыбочкой соблазняет Мэй, меня захлестывает потоком воспоминаний, а затем и накрывает волной гнева.
Старательно скрывая нахлынувшие эмоции, я отвечаю:
– Весьма признательна вам за оказываемое доверие, но, боюсь, мы с вашей женой одного поля ягоды. Пожалуй, я все-таки сначала проконсультируюсь с мужем. На вечер у нас запланировано посещение театра, а после хорошего спектакля он неизменно пребывает в благодушном настроении: самый подходящий момент для разговора. – Таким образом я заронила в почву семя. Теперь посмотрим, удастся ли взрастить из него желанный плод.
Луис Уильямс разом сникает. Он-то надеялся навязать мне полис прямо здесь и сейчас, без всякого контроля со стороны моего мужа. Бог его знает, на что бы я согласилась, если бы и вправду намеревалась заключить договор со страховым бюро. Впрочем, молодой человек быстро берет себя в руки, и вот уже он снова само дружелюбие:
– Ну разумеется, миссис Флеминг!
– Мы идем в «Друри-Лейн» на «Кавалькаду». Не смотрели, случайно, этот мюзикл?
– Собирался в конце прошлого лета, да обстоятельства изменились. Увы, с тех пор все как-то не до этого было.
По рукам у меня бегут мурашки. Неужели Луис только что признался, что планировал посмотреть в августе «Кавалькаду» – как раз тогда, когда представление посещала Мэй? Мне уже не терпится рассказать Королевам о появлении еще одного косвенного доказательства в пользу версии, что Уильямс-младший являлся тайным ухажером убитой девушки.
– Ах, как жаль! И сам театр, и пьеса для меня внове, поэтому я надеялась почерпнуть хоть какие-нибудь сведения. – Я всячески изображаю разочарование, хотя внутренне охвачена волнением. Раз уж мистеру Уильямсу так хочется угодить мне, возможно, у него несколько развяжется язык. Опасаться ему ничего, я ведь всего лишь безобидная матрона.
– О, этот театр мне прекрасно знаком, я смотрел там несколько спектаклей. После того как «Друри-Лейн» перестроили в двадцать втором году, он выглядит просто фантастически!
– Ах, вы, оказывается, заядлый театрал! Мне повезло!
В ответ на мои восторги Луис издает смешок:
– Ну, дело не столько в моей любви к театру, сколько в том, что нашей семье посчастливилось иметь в «Друри-Лейн» друга. Билеты словно сами идут мне в руки!
– Как интересно! – хлопаю я в ладоши. – Друг вашей семьи актер, да? Признаюсь, я большая поклонница Бэзила Рэтбоуна. В пьесах Шекспира он играет просто бесподобно!
– О, ничего столь выдающегося. Сэр Альфред Чепмэн – продюсер и руководит несколькими уэст-эндскими театрами.
И снова это имя. Сначала его упомянул Бэзил Дин, а теперь вот и Луис Уильямс, наш главный подозреваемый. Быть может, сэр Альфред и предоставит нам столь необходимое свидетельство связи Мэй и Луиса? У самого Уильямса-младшего, разумеется, спрашивать напрямик нельзя: так я выдам себя с головой. Что ж, сегодня вечером мы с Агатой все и выясним.
Я молчу, и моего собеседника это, похоже, нервирует. Не сводя с меня своих ясных голубых глаз, он вновь растягивает физиономию в этакой самонадеянной улыбочке:
– Зато благодаря близкому знакомству с сэром Альфредом я получил несколько приглашений на нашумевшие премьеры. О, когда идешь по красной дорожке под руку с очаровательной женщиной – это просто непередаваемое, какое-то неземное ощущение!
Под очаровательной женщиной, как мне становится понятно, Луис подразумевает отнюдь не свою законную супругу. И вполне возможно, он водил под руку немало привлекательных девушек. Скорее всего, Мэй была всего лишь одной из них. Не сводя с мужчины пристального взгляда, я прищуриваюсь и стискиваю зубы. У меня нет и тени сомнения в том, что Луис Уильямс совратил бедняжку Мэй Дэниелс и каким-то образом причастен к ее гибели. Каким именно, я пока не знаю. Нам необходимы доказательства. Сыскная работа порой мучительна.
Меня едва не трясет от ярости, и мне стоит значительных усилий сдержаться, чтобы не наброситься на этого мерзкого типа. Если я задержусь в офисе еще хотя бы на мгновение, то уже совершенно точно не смогу себя контролировать. Я поднимаюсь столь резко, что стул чуть ли не опрокидывается. Луис тоже встает, на его лице отражается замешательство.
– Я как следует изучу вопрос, мистер Уильямс, чтобы к нашей следующей встрече обладать достаточной информацией для вынесения вердикта.
Глава 32
2 апреля 1931 года
Лондон, Англия
Занавес опускается, и свет люстр плавно заливает огромный зрительный зал. Мало-помалу показываются все четыре уровня Королевского театра. Словно золотисто-багряный слоеный торт, проявляются ярусы, увенчанные глазурью золоченого потолка. Мы с Агатой – на своих дорогих местах, любезно предоставленных нам мистером Дином, – располагаемся в самом центре этого торта.
Подруга наклоняется ко мне и шепчет:
– Не самое лучшее представление, какое я видела.
– Вполне с вами солидарна, – шепчу я в ответ. – Мне вообще больше по душе пьесы, нежели мюзиклы. А музыка, хм…
– Написана словно бы наспех, не так ли?
– Вот-вот. Как будто мистер Кауард торопился закончить «Кавалькаду», чтобы взяться за следующую работу.
– При этом заимствуя отрывки популярных песен для отображения различных временных периодов.
– Я тоже не в восторге, но публике, судя по всему, нравится. – Я достаю из сумочки жестяную коробочку, которую всегда ношу
