Очень плохие вдовы - Сью Хинсенбергс
Парикмахер (если вдуматься, тоже пенсионер) зашел к ним во время завтрака и принес коробку пончиков, а также конверт, где лежали те самые 50 000 долларов, из-за которых они так долго спорили когда-то. Вот так Гектор и Бренда тоже стали совладельцами, и их инвестиции окупались. У Пэм и Нэнси дела шли так хорошо, что они уже выплатили Гектору и Марлен их первые дивиденды, да и себе назначили хорошую зарплату. Так, глядишь, они и впрямь заделаются богатенькими сучками!
Но деньги деньгами, а семья была превыше всего. Малыш Генри был уже знаком всем завсегдатаям курорта, потому что частенько сидел в слинге у дедушки-бармена на груди, пока Хэнк смешивал коктейли, придерживая пухлые пальчики шестимесячного крохи, хватавшего ими все подряд.
Родственникам и друзьям они рассказали лишь «приглаженную» версию. Мол, казино их подставило, и потому им пришлось спасаться бегством. А про наемного убийцу решили умолчать. И хотя сейчас им ничего не грозило, все же следовало соблюдать осторожность. Есть вещи, о которых не стоит говорить, кое-что должно быть навсегда погребено под толстой плитой молчания.
Хэнк встретил ее в тени большой пальмы, и Пэм потерлась щекой о его плечо, ощущая его тепло даже через плотный хлопок. Вдохнула его запах, в котором смешались лимон, соленая вода и пот, – тут всегда было чертовски жарко.
Пэм прикрыла глаза, вспоминая, как уткнулась в худи Хэнка возле благотворительного магазина, и плакала, думая, что они расстались навсегда. И вот теперь он рядом… Как же ей повезло! Она взяла Хэнка за руку и потянула за собой, чтобы он мог пообщаться с другими гостями и занять свое место.
Судья уже стоял перед беседкой. Пэм почувствовала чью-то руку на локте, повернулась – и тут же очутилась в объятиях Шализы.
– Ты все же приехала! – воскликнула Пэм. – Но с тобой все в порядке? Ты вся красная!
– Просто не привыкла к жаре, – отмахнулась Шализа.
Посмотрев через ее плечо, Пэм удивилась, увидев, как Андре опускается на соседний стул. Она вскинула брови, и он подмигнул ей, а затем достал из кармана платок и промокнул лоб. Пэм в недоумении выпрямилась, и все стали вставать и смотреть в сторону зала, откуда должны были появиться новобрачные. Через лужайку почти бежали Марлен и Мануэль, держась за руки и смеясь. Они обошли всех собравшихся и присели сбоку, заняв стулья сразу за местами для Пэм и семьи.
Музыка зазвучала громче, и из-за угла появились Пол и Нэнси – неужели она пришла вовремя? – а также Ларри. Нэнси была такой бледной, будто и не загорала вовсе. Где она пропадала все время после обеда? Какие-то проблемы? Тем временем челюсти у Ларри то сжимались, то разжимались, пока он шел мимо их ряда. Мгновением позже появилась Эсмеральда в сопровождении родителей. Пэм смахнула слезу, пока все трое шли по дорожке из цветов к беседке.
Взмахом руки судья призвал гостей занять свои места. Эсмеральда поцеловала родителей, и те тоже сели. Пол поцеловал Нэнси в щечку и подошел к Ларри. Пэм затаила дыхание. Хэнк напрягся, словно желая мысленно заставить своего друга поступить правильно. Рука Пола застыла в воздухе: ее словно вставили в «Фотошопе» на фоне синевы океана, и все ждали, когда же сын и отец пожмут друг другу руки.
И наконец это произошло.
Ларри вцепился в Пола обеими руками и сграбастал его в объятия – неуклюже, но крепко. На солнце стало видно, что он заплакал. Да и Пол вытирал глаза, когда вставал рядом с невестой.
Судья проговорил все положенные фразы про «в болезни и в здравии», «в горе и в радости». Пэм поморщилась, когда он заговорил про богатство и бедность, но потом решила, что она все же нашла правильное решение для своего уравнения.
А еще он сказал:
– Сегодня вы стоите здесь вместе, избрав друг друга, чтобы пройти по жизни рука об руку. И по какой бы причине вы ни сделали свой выбор, запомните ее и храните в своем сердце, чтобы извлечь, когда это станет необходимо. А каждый женатый человек здесь подтвердит, что понадобится непременно.
Истинная правда.
* * *
Солнце исчезло в океане, и во дворе зажгли гирлянды. Играл оркестр, пары танцевали, официанты разносили коктейли, и на столах вокруг бассейна подрагивали огоньки свечей. Подруги сидели вчетвером, как и много раз до этого. Пэм разливала уже третью бутылку шампанского, и, наполняя бокал Нэнси, спросила ее:
– Ты где была после обеда? Я тебя везде искала.
– В пляжном домике. – Нэнси упорно смотрела в стол.
– В пляжном домике? В этой кабинке для переодевания? А что ты там делала?
Даже в темноте было заметно, как Нэнси густо покраснела. Пэм поставила бутылку на стол.
– Не может быть! Ты и Ларри? Прямо перед тем, как проводить сына к алтарю! Ну и дела… Вас ведь могли увидеть!
Нэнси молчала, поджав губы и вертя в руках бокал.
– А по-моему, нет ничего плохого в том, что родители жениха немного… повеселились. Даже мило, – улыбнулась Марлен.
– Если это Дэвид и Виктория Бекхэм – да! Но уж точно нет, если вы как король Карл Третий и Камилла… – Пэм поморщилась. – Их точно никто не хотел бы застать за этим делом.
Нэнси возмущенно выпрямилась.
– Да будет вам! Да, мы не такие роскошные, как Виктория и Дэвид, но уж всяко выглядим получше Карла и Камиллы.
– А на кого же вы тогда похожи во время секса, по-твоему? – удивилась Пэм.
Нэнси задумалась и просияла:
– На Курта и Голди![22]
– Серьезно? – оторопела Пэм. – Да ты же даже не блондинка!
– Хороший выбор, – мечтательно пробормотала Марлен. – Голди довольно фигуристая, она же была танцовщицей… А вот еще Том Хэнкс и Рита Уилсон. Вот кто точно красавчики, когда шалят потихоньку. Может, еще Дэнзел и Паулетта Вашингтон. Я бы выбрала Кевина Костнера, но он крутит с молодыми, так что это не считается. О, точно! Мэттью Бродерик и Сара Джессика Паркер. Держу пари, они дают жару. Оба такие спортивные… Вот на кого я хочу быть похожа.
Марлен откинулась на спинку стула и улыбнулась. Иногда она изумляла Пэм и
