Очень плохие вдовы - Сью Хинсенбергс
Пэм повернулась к Бренде и Падме, и ее желудок сжался, когда Падма кивнула в знак согласия с Фаридом.
– А в местном банке у вас нет счета? – В голосе Пэм звучала неприкрытая паника.
– Здесь банки уже закрыты, – ответил Фарид. – Тогда придется ждать до утра. Сами что предпочтете?
Черт. Шесть часов. Он же не собирается сидеть в ее гостиной все это время? В холодильнике у Пэм пусто. Марлен только что прикончила последнюю «похоронную» запеканку. Может, они вегетарианцы? У нее остались начос и сальса, а еще немного ореховой смеси, что так любил Хэнк. На шесть часов этого им не хватит, а на то, чтобы заказать доставку еды, у нее просто не было денег. Лимит по кредитке был превышен, а банковский счет пуст. Но потом Пэм вспомнила, что говорила Марлен. Ей не надо предлагать гостям закуски. Ей лишь надо, чтоб они ушли.
Фарид засунул руки в карманы и, казалось, обдумывал варианты дальнейших действий. Затем окинул взглядом гостиную.
– Мы вернемся в казино.
Слава тебе, господи!
– И возьмем с собой собаку.
– Нет, не возьмете. – Пэм положила руку на ошейник Элмера и посмотрела на Падму, надеясь, что та вмешается. Бренда подалась вперед, но Падма остановила ее, подняв руку. Пэм снова посмотрела на Фарида.
– Просто для подстраховки, – объяснил тот.
– Какая еще подстраховка? Мы сделали все, о чем вы просили, и отдали все, что вы хотели. Зачем вам страховка?
Фарид улыбнулся, приподнял брови и поднес к губам указательный палец.
– Хм, дайте-ка подумать… Я думаю, нам нужна страховка на тот случай, если люди, уже обокравшие нас однажды, захотят это повторить. – Он пожал плечами. – Можете считать меня параноиком, но я вам не доверяю.
Его широкая улыбка не затронула глаз, и любой мог заметить нехватку коренных зубов у него во рту. Четверо мужчин за его спиной неподвижно стояли навытяжку.
– В полночь, когда подтвердится, что чек настоящий, мы вернем вам собаку, – он постучал по часам. – А если нет, тогда вашему пушистому другу придется поволноваться…
Сердце Пэм опускалось все ниже и ниже. Она едва помнила, что надо дышать. Ей было наплевать на деньги, потому что они ей никогда и не принадлежали. Но оставить Элмера с этими бандитами… Она посмотрела на него – тот растянулся на боку, не обращая внимания на суматоху вокруг. Пэм посмотрела на мужчин. И вдруг подскочила.
– Я тоже поеду, – она сделала шаг к Фариду. – Посижу тихонько в уголочке, пока вы там разбираетесь с деньгами. Вы меня и не заметите.
Фарид покосился на Пэм и сказал:
– Если честно, мне предпочтительнее компания только собаки… – Он присел на корточки и засюсюкал: – Элмел, поохотимся на клоликов? Тебе понлавится у нас в масине. А мозет, и в самолетике полетим… Летал когда-нибудь сястным лейсом?
Пэм смотрела на Фарида, словно готова была взглядом прожечь в нем дыру.
– Расслабьтесь, – Фарид поднялся с корточек. – Если б я хотел завести собаку, то завел бы нормальную.
Один из его людей принялся снимать поводок с крючка у двери, и Элмер, увидев это, оживился, подскочил и завилял хвостом. Он попрыгал, с нетерпением ожидая свою привычную прогулку, но затем вежливо присел и позволил прикрепить поводок к ошейнику. Мужчины двинулись к двери, и Элмер было шагнул за ними, но остановился и посмотрел на Пэм. Его потянули за поводок, и он снова пошел, все еще глядя на хозяйку, а потом уперся передними лапами и плюхнулся задом на пол. Его снова потащили, и он даже не соизволил подняться. Затем другой мужчина нагнулся, взял Элмера на руки и зашагал по лужайке. А пес все так же смотрел на Пэм, выглядывая из-за его плеча.
– С Элмером все будет хорошо, – сказала Бренда, выходя из дома.
– Надеюсь, – прохрипела в ответ Пэм.
46. Вам следует остаться
До триумфа от возврата утерянных – и никем, кроме нее, не замеченных – девяти миллионов до провозглашения ее героем компании «Индо-Ю-Эс-Эй гейминг» оставалось всего лишь несколько часов, а меж тем Падме надо было решить две проблемы.
Первая состояла в том, что ее мать была, скорее всего, права. Не в том, что она, Падма, непривлекательна и вся прочая фигня с этой «горькой правдой». Это чушь собачья, ведь она просто огонь. А вот что идея привлечь сваху и ее брачное агентство могла оказаться не такой уж и плохой. Тут мать, возможно, и не прогадала. Когда Падма зашла в ресторан и увидела Нилеша, ожидающего ее у бара, у нее тут же вспотели подмышки. И если это не признак того, что она влюбилась, то что тогда? У них уже было два классных свидания, а третье, сегодняшнее, должно было окончательно закрепить успех. Падма буквально парила в небесах от счастья и понимания того, что ее карьерные и личные мечты наконец-то сбываются. И тут-то возникла вторая проблема: Нилеш захотел пойти в боулинг.
Падма улыбнулась, показав превосходные нижние зубы.
– Я этого делать не буду.
– А как же ты тогда собираешься играть, если не наденешь обувь? – Нилеш постучал пальцами по стойке.
Его последние слова чуть было не заглушил грохот и радостные возгласы, последовавшие за ним. И снова грохот падающих кеглей и крики радости. Подросток-администратор стоял по другую сторону стойки рядом с автоматом для приготовления хот-догов, в котором медленно вращались, поджариваясь, с десяток сосисок. В руках у паренька была пара ботинок для боулинга на плоской подошве, которые он взял с полки для проката. Он стоял неподвижно, лишь его голова вертелась, как на шарнирах, потому что он смотрел то на Падму, то на Нилеша.
– Я же говорила тебе – я не надену обувь, которую кто-то носил до меня. Чужую обувь, – фыркнула Падма.
Нилешу необязательно было знать, что дело было вовсе не в том, что обувь была чужая. Она отказывалась надеть их из-за плоской подошвы. Падме нравился Нилеш – и даже очень, – и она не могла рисковать. Нельзя провалить третье свидание. Вдруг он тот самый… Из влиятельной семьи производителей постельного белья, специалист по международному налоговому праву и, как и она, терпеть не мог летние террасы и сальсу. А главное – Нилеш сумел ее рассмешить. Дважды. В довершение всего, когда он смотрел на нее, у нее аж пальцы на ногах сводило. И вовсе
