Предатель. Я не твоя - Элен Блио
Но я? Я ведь на тот момент уже не мальчик был! И не первый день в бизнесе.
Как я всё это упустил?
Да, Арабов красиво сыграл и на моих слабостях.
Злата… Любовь.
Когда я узнал, что она стала Мирзоевой, настроение было — реально сделать так, чтобы под ними земля горела!
Только вот горела она под нами.
Арабов сначала хотел только шахты.
Я потом узнал о красивой схеме, в которой он стремился поучаствовать. Шахты объявлялись нерентабельными, на их закрытие по всем правилам государство выделало приличные суммы. Этих сумм хватало с лихвой и на то, чтобы обеспечить нормальные условия закрытия, и на то, чтобы выплатить компенсации тем, кто работал на них, ну и даже владельцы шахт не оставались в накладе.
Вот только ушлые бизнесмены вроде Арабова наладили целый бизнес на господдержке. Шахты закрывались не по правилам, выплаты были мизерные, по факту в шоколаде оставался только хозяин вышеозначенных промышленных предприятий.
Самые смелые вообще не останавливали производство получая деньги.
Своих шахт до начала сотрудничества с моим отцом у Арабова не было. Он знал, что контроль над нашими предприятиями обеспечит его десятками миллионов долларов.
Но шахты были лишь одним из способов получить наши деньги.
Помимо шахт у нас были и другие ресурсы. И к ним Арабов тоже потянул руки.
Только делал он это хитро и осторожно. Отец сам раскрыл для Арабова все карты.
Вражда с Мирзоевым. Желание опустить на дно конкурента.
Просто глупая, навязчивая идея — сбить с Владимира спесь.
Владимир, кстати, тоже хорош. Он в то время еще старался как-то зацепить отца, подколоть. Ну и, что говорить, конкуренция на рынке между нашими компаниями тоже была.
Арабов хорошо всё просчитал.
Сначала сделал всё, чтобы у нас начались проблемы. Оказалось, это не так сложно. Отец доверял многим людям, а зря. Прежде всего, он доверял мне, а я в то время был слишком занят. Златой.
Любовью.
Я не снимаю своей вины. Если бы я тогда был более собран, организован, если бы не полагался на заместителей, топ-менеджеров, вице-президентов… Даже личный помощник мой, как потом оказалось, был перекуплен Арабовым.
Это я узнал уже много позднее.
Собственно тогда, когда стал открывать глаза.
— О чём ты думаешь?
Тихий голосок моей женщины приводит в чувство.
— Прости, маленькая, я думаю не о том, о чём должен думать сейчас.
— А о чём должен?
— О тебе. Только о тебе.
Всегда в первую очередь я должен думать о ней и о нашем сыне. Именно для них я должен сам наказать Арабова. Сделать всё, чтобы он поплатился за свои дела.
И впредь я обязан заниматься бизнесом так, чтобы никому больше не позволить разрушить жизнь моей семьи.
Но сначала… сперва… Сперва она, только она, моя любимая девочка, моя жизнь.
Глава 49
Маленькие ручки на моей груди. Она вся какая-то маленькая. Меньше, чем была тогда. Или это я стал больше?
— Ты похудела.
— Немного.
— Ты красивая, была красивой тогда, красивая сейчас. Ты нереальная. Моя фея из сказки. Любимая моя.
— Демьян…
— Что?
— Не знаю… Просто… я не верю, что это ты, что ты здесь. Я не верю в то, что произошло. Знаешь…
Она водит пальчиками по моему телу, вспенивая гель, втирая его в кожу, смывая грязь, которой я пропитан, даже не внешнюю, словно внутреннюю грязь убирает сейчас с моей души, с моего сердца.
— Знаешь, то, что случилось с нами, я иногда просто в это не верю. Мне кажется, я очнусь и окажусь на той улице, где на твою сестру напали, и… всё равно не пройду мимо. Или… или тогда, когда ты сказал, что…
— Не надо… Милая… — чувствую, о чём она, и мне больно.
— Если бы я тогда не поехала к деду, всё было бы по-другому, если бы я приняла твоё предложение.
— Ты не должна была его принимать. Только не ты. Тогда ты, была бы не ты, понимаешь?
— Понимаю, да. Или… ты не принял бы предложение своего отца.
Злата поднимает глаза, я впиваюсь в неё взглядом. Стараюсь запомнить, запечатлеть её такую. И сделать так, чтобы она была счастлива, всегда.
— Я не должен был его принимать. Это я виноват.
Злата молчит. Не пытается убедить меня в том, что мне не стоит себя ругать. Стоит. И признавать свою вину тоже тысячу раз стоит. Чтобы не повторить никогда.
Выгравировать кровавыми мозолями на сердце — самое главное в моей жизни — моя женщина, и мой сын, мои дети от неё. Все остальное — не важно. Ни деньги, ни общество, ничего не важно.
Только она, Злата, девочка моя. Она и наш сын.
Хочется на него посмотреть, подержать. Очень.
Но сначала — она. Её подержать в руках, если разрешит. Если позволит быть рядом.
Да я готов просто рядом быть! Пусть никогда больше не позволит к ней притронуться, пусть не захочет быть моей. Только бы позволила быть рядом.
Нет. Не смогу так.
Буду завоёвывать.
Всё, что угодно сделаю. Как там в детских сказках пишут? Семь железных сапог сношу, семь железных хлебов сгрызу, землю обойду семь раз. Всё сделаю, лишь бы она рядом. Лишь бы она любила.
— Демьян… я…
Её руки спускаются ниже, перехватываю их в опасной близости.
— Злата…
— Я… я хочу. Хочу тебя трогать. Хочу… чувствовать. Я так давно не чувствовала ничего.
Этих слов хватает, чтобы бросить меня в омут. Прижимаю её к стене, наваливаясь, впечатываю в себя, такую хрупкую, и такую горячую.
— Демьян…
— Целовать тебя хочу, любить хочу.
— Люби… целуй… люби сильнее.
— Сильнее не получится, на пределе. Ты одна. Дальше только космос. Ты моё всё. Вселенная моя.
Говорю, сам едва соображая о чём и как.
Реально сам никогда не думал, что возможно любить вот так. Сгорая.
Когда без неё не живёшь, не дышишь, ничего без неё. Ты никто без неё.
Говорю ей об этом, сбивчиво, почти не соображая.
Раскрываю, тянусь, ощущая её мягкость, податливость, готовность.
Жар. Дикий жар её естества. И протяжный стон, мольба…
— Боже, Дем… боже…
— Злата… моя золотая девочка, любимая моя…
— Демьян…
Надо тормознуть, остановиться, потому что она не заслуживает того, чтобы я вот так… Не заслуживает. Для такой женщины я должен сотворить сказку!
Но остановиться сейчас просто смерти подобно. Что делать? Что?
Чёрт, она же… она жена другого, нельзя. Это совсем уже…
— Злата… нужно… мы не должны…
— Почему? Почему, скажи?
— Ты… я хочу, чтобы на этот раз
