Предатель. Я не твоя - Элен Блио
— К черту правила, я хочу тебя.
— Я тоже хочу, девочка моя…
Реально, к чёрту правила. Ну, я хотя бы пытался. Не думаю, что это сделает меня менее сильным.
Приподнимаю её выше, лицо Златы напротив моего лица, вот так, глаза в глаза. Ноги обвивают мой торс. Она вся трепещет. Готова.
Сладкая моя девочка.
Моя.
Одно движение — и нас уже не разъединить, не разорвать. Это что-то запредельное. Мы словно не на этой земле сейчас. Мы в другом мире, в другом измерении.
Там, только мы одни. Всё вокруг исчезает. Ничего не существует.
Только я и она.
Толкаюсь, заполняя, чувствую, как принимает меня её тело, захватывает в плен. Я и так уже в плену, слишком давно. Слишком сильно. И мне нравится этот плен. Я хочу оставаться в нём. Всегда.
Всхлипы, судорожное дыхание, стоны, моё рычание — всё это сквозь плотный слой ваты, как будто мы в вакууме, там, где звуков не может быть. Только эхо, отголоски.
Любовь.
Тут царит любовь. Всё только в её власти.
Это так остро, так прекрасно! Хочу захлебнуться в её экстазе, в её удовольствии, пить его огромными глотками, и делиться своим удовольствием с ней.
Пометить её. Клеймо поставить.
Моя.
МОЯ!
Единственная.
И я — весь я — только для неё.
В жизни не было ничего и никого хоть на молекулу, на «йоту» важнее чем она.
Даже сам я для себя менее важен.
Она. Только она.
Сколько пришлось пережить, чтобы это понять. Осознать. Я никто и ничто без её любви.
А с ней… С ней я готов свернуть горы. Мир перевернуть.
Она для меня — как волосы для Самсона, волосы, которых так безжалостно лишила его Далила.
Она моё сердце. Моя душа.
Моя любовь.
— Демьян… я не могу больше… пожалуйста.
— Да, моя девочка, да…
Еще движение и мы взлетаем в надмирье, выше седьмого неба, выше звёзд.
Потом я обнимаю её, прижимая к себе, понимая, что она едва не лишилась чувств.
Мы снова стоим под водой. Недолго. Я быстро смываю остатки геля и пены с себя и с неё. Выношу Злату из кабины, оборачиваю полотенцем, иду с неё в комнату, укладываю на кровать. Сам вытираюсь, смотрю как она разглядывает меня.
Потом ложусь рядом, обнимаю.
— Я… я могу забеременеть.
— Это плохо?
— Это хорошо. Если…
— Что?
— Если ты будешь рядом.
— Я буду рядом. Я тебе обещаю. Теперь всегда буду рядом. Только…
— Что?
— Закончу одно дело.
Арабов. Мне нужно добить его. Нужно. Осталось совсем немного.
Мало кто знает о том, какую работу я провернул. Большинство считает, что меня можно списать со счетов — но это не так. Далеко не так.
— Демьян, это… опасно?
— Злата, я обещаю тебе, что со мной всё будет хорошо.
— Я не могу потерять тебя второй раз. Я не могу… не хочу, чтобы мой сын потерял отца, которого еще не успел узнать!
— Ты меня не потеряешь. Верь мне. И мой сын тоже. Он… я так хочу с ним познакомиться поближе.
— Я могу его принести. Чуть позже, он сейчас, наверное, спит.
— Хорошо. У нас есть еще время.
— Время? — она смотрит немного удивленно, чуть приоткрыв ротик, который так хочется целовать.
— Время для нас. Время побыть вдвоём. Как же я люблю тебя, моя девочка! Хочу, чтобы ты была моей. Выйдешь за меня?
— Вот так, сразу? — Злата усмехается и немного краснеет.
— Ты… ты должна развестись, да?
— Нет, я… мы с Никитой давным-давно в разводе. Просто не афишировали это нигде. И я официально стала дочерью Владимира. Так что…
— Так что ты можешь стать моей женой?
— Могу. Только…
— Что?
— Если ты пообещаешь мне одну вещь.
— Всё, что хочешь.
— Ты… ты закончишь эту войну. Ты не станешь влезать в никакие разборки, ты…
— Злата.
— Ты оставишь в покое этого Арабова.
— Арабова?
Интересно, получается, Злата в курсе?
— Злата, я… я не могу этого обещать. Прости.
Глава 50
— Сила, слабость… Не о том ты опять думаешь, Демьян Тимурович…
— Владимир Богданович, я…
— Подожди. Послушай…
Мирзоев старший встаёт, отходит от стола к окну, смотрит, чуть отодвигая прозрачную паутинку тюля. На улице жарко, солнце палит нещадно, но тут, за городом, в угодьях Мирзоевых хорошо. Бассейн манит бирюзовой прохладой. Я знаю, что там, на улице должна быть моя Злата и наш сын.
Ромка, Ромашка, Ромочка…
Он так похож на меня и это трогает до слёз. Не думал, что могу чувствовать вот так. Но это действительно что-то запредельное. Необыкновенное.
Ребёнок. Сын. Мой сын! Сын от любимой женщины!
Сын, которого она, как я понял, реально спасла.
Причём, спасла от моего отца…
После яркого и острого секса в душевой мы переместились в комнату, на кровать. И там после короткого разговора я снова любил мою девочку. Не мог насытится. Просил прощения за то, что я такой несдержанный.
— Я хочу этого, Дем… Если бы ты знал как я…
— Если бы ты знала как я! Люблю тебя, Злата! Умираю без тебя. Дышать не могу.
Целовал её всю, каждый миллиметр кожи, стараясь не пропустить ни кусочка. Какая она нежная, мягкая, гладкая, совершенная, как она пахнет женственностью, сладостью. Смаковал её вкус, наслаждаясь мыслью, что теперь смогу делать это вечно. Горы сверну, чтобы было так.
Люблю, теряя голову от её отклика, он силы страсти, от того, как дрожит и замирает в экстазе её тело, как она стонет, повторяя моё имя, как идёт мне навстречу раскрываясь, как сжимает меня, захватывая в плен, влажный, жаркий, душистый, самый сладкий плен в жизни.
— Девочка моя, девочка… Любимая, единственная.
Оставлял следы на её коже, клеймил, зная, что имею на это право. Она сама мне его дала. И скоро я смогу это право подтвердить. Злата станет моей навсегда.
Вот только… мне нужно разобраться со своей жизнью. Вернуть честное имя. Вернуть то, что принадлежало отцу.
У меня многое готово для этого. Я очень хочу свернуть шею Арабову.
И я должен сделать это сам.
Правда, отец Златы так не считает.
После того как мы с ней занимались любовью она уснула. Я решил побыть рядом. Лежал и смотрел на неё. Злата проснулась, смутилась, сказав, что забыла меня покормить.
— Ты покормила, сладкая…
— Демьян, ну…
— Привыкай, малышка, этого в нашей жизни теперь опять будет много. Очень много.
— Больше, чем тогда на Мальдивах?
— Намного больше, моя родная.
