Искатель, 2008 №4 - Анатолий Галкин
Дачные подпольщики действительно были голодны. При этом особенно волновался адвокат Хлебников, заявляя, что недостойно держать в подвале пленников без еды. Женевская конвенция не велит.
Совещание совместили с обедом. Ели все, кроме Стаса. Он раздавал руководящие указания.
— Олег, сейчас отвезешь господина Хлебникова в тюрьму. В смысле — на свидание с его подзащитным. Только надо твою «Ладу» немножко замаскировать. Вдруг ее засекли.
— Номера бы сменить.
— Это сложно. Сделаем так. Я видел в гараже ржавый багажник. Надо срочно его прицепить на крышу. А сверху доски или баулы.
— Понял, товарищ начальник. Пошел выполнять.
— Теперь с вами, господин Хлебников. Вас к Баскакову пропустят?
— Думаю, да. У меня открытый пропуск. В любое время встречу с подзащитным должны разрешить.
— Отлично! Сейчас я набросаю схему местности около коттеджа губернатора. Вы, господин адвокат, проносите ее в тюрьму, показываете Баскакову, он запоминает все до сантиметра, после чего вы на месте уничтожаете эту бумажку.
— Ее надо сжечь?
— Сжечь! Можно и проглотить... Теперь дальше, я передаю вам короткий текст. Вы учите его наизусть и передаете Баскакову. Но тихо, чтоб ни один микрофон не услышал. Ясно?
— Ясно. А потом мне сюда возвращаться?
— Нет, господин Хлебников. В гостиницу и только в гостиницу. Вы уже два дня там не были.
— Вот именно. А если спросят? Или скажут, что милиция меня искала?
— Отшейте их! Пусть не лезут в личную жизнь. Может быть, вы любовницу богатую завели и у нее ночевали.
— Какую любовницу?
— Любую, Саша, любую! Машу или Наташу. Неважно! Важно то, что вы должны безвылазно сидеть в своем номере и условными фразами информировать меня о ходе дела... Мы с майором купили три краденых мобильника. Для связи с вами пусть будет этот, красненький.
«Ладу» с Олегом и Хлебниковым провожали у ворот. Действительно, это была совсем другая машина. Даже если ее засекли возле больницы или дачи, которую снимал Олег, то на эту пыльную развалюху с досками на багажнике никто и не взглянет.
Олег уже начал выводить машину за ворота, когда затрезвонил его мобильник. Пришлось притормозить.
Разговор был долгий и, очевидно, не очень приятный. Олег даже заглушил мотор и вышел из машины, собираясь сделать важное заявление:
— Это мой шеф звонил. Савенков Игорь Михайлович. Он в Дубровск приехал. На вокзале меня ждет. Я адвоката в тюрьму заброшу, а потом за шефом и сюда его привезу. Не возражаете?
Олег обращался ко всем, но смотрел на Силаева, признавая его старшинство.
— Конечно, не возражаем. С удовольствием познакомимся с твоим шефом. А что это он так вдруг?
— Обыск в московском офисе «Совы» был. Негласный шмон. Сейф не вскрыли, но в столах все бумаги переворошили. И Савенков считает, что это наши подопечные поработали — Щепкин и компания. Короче, разозлили шефа. А когда он злой, он решительный и сообразительный. Да он вообще мудрый мужик. Аналитик!
Стас чуть не ответил: «Знаю. Он мне еще в Вене очень понравился».
Олег только увидел, что Силаев промямлил что-то одобрительное и махнул рукой. «Лада» опять взревела мотором и вышла на круговую дистанцию: дача — тюрьма — вокзал — дача.
Огромный кабинет Афонина имел довольно унылый вид и многим напоминал о прежних хозяевах этого помещения. Когда-то, в годы самой ранней юности губернатора, здесь восседал первый секретарь обкома.
Можно было бы найти деньги и закупить шикарную мебель, провести евроремонтик с мрамором и красным деревом. Но все это после выборов. Пока все должны видеть, что губернатор на себя ни копейки народной не тратит.
Из украшений в углу кабинета был флаг и на стене, наподобие иконостаса, несколько фотографий: наверху огромный печальный Президент, а чуть пониже и поменьше групповые фото — Афонин и президент, Афонин и спикер, Афонин и народ.
Но так было лишь в основном, представительском кабинете, куда допускались чиновники среднего уровня, ходоки, просители, журналисты и прочая общественность. Совсем рядом, за стенкой, был у Афонина еще один зал, который назывался «комнатой отдыха». Здесь дизайнеры поработали на всю катушку.
Естественно, что Щепкина губернатор принимал не в «сарае», а в личных апартаментах. И не потому, что тот генерал, а потому, что друг, повязанный одной веревочкой.
— Ты садись, Виктор, и начинай докладывать, а я пока виски налью. Или тебе водку?
— Так день же в самом разгаре. И жара на улице.
— Я тебе не пить предлагаю, Щепкин, а поднять тост за успех нашего дела. Есть успехи?
— Есть. Но и неудач полно. Я с них начну.
— Правильная тактика, Щепкин. Последние слова запоминаются ярче... Я так понимаю, что ни невесту Баскакова, ни московского сыщика захватить не удалось?
— Более того, Володя, — мои ребята исчезли. Соседи по даче слышали шум, видели две машины, и все. Абзац! Ни тех, ни этих не можем найти.
Генерал замолчал, ожидая губернаторского гнева. Но Афонин сосал виски и изображал полнейшее спокойствие.
— Продолжай.
— Еще одна непонятная вещь. В Москве мои ребята обыск в офисе «Совы» провели. Не смогли, идиоты, сейф вскрыть. Но и в столах достаточно нашли. Записки с нашими данными. Кое-что о Максиме Жукове. О каком-то бизнесмене из Вены.
Щепкин опять помолчал, но гнева не последовало. Афонин мягко отмахнулся:
— Ты мне, Витя, свою кухню здесь не излагай. Ты мне выводы давай. А пока это кисель на воде. Что-то там «Сова» нами заинтересовалась. Так мы и раньше об этом знали. Ты бы поймал их сыщика, выпотрошил его и тогда бы докладывал... Закончились неприятности?
— Да. Теперь о хорошем. Ким Баскаков согласился завалить Ямпольского.
