Искатель, 2008 №4 - Анатолий Галкин
Не отличился оригинальностью и следователь Игрунков:
— У меня, Вася, с этим журналистом идет сложный психологический поединок.
— Не понял. Там же все доказательства как на тарелочке с каемочкой. Бери и сажай.
— Точно! Но это самый простой вариант. А мне предложили политическую комбинацию... Только тебе могу сказать. Слушай, если этот Баскаков согласится сотрудничать и перед выборами выступит с разоблачениями Ямпольского...
— Какими разоблачениями?
— Не важно, Вася! Он может сказать, что тот ему поставлял наркотики, что Ямпольский голубой, что он народ за быдло считает... Что произойдет после этого?
— Афонин победит без вопросов. Он и сейчас лидирует, но не очень уверенно.
— А нам нужна убедительная победа... Вот я и стараюсь. Предложим Баскакову замять его дело.
— С такими уликами?
— Именно, Вася! Наркотики он признает, но в меньших дозах, для личного употребления. Снимаем обвинение! Далее, стрелял по вороне, а попал в окно соседа. Мелкое хулиганство! Далее, играл с ножом и неосторожно уронил на девушку. Несчастный случай!
— Ты все это Баскакову объяснил? Ну, что можно закон развернуть в нужную сторону?
— Именно! Но не для всех, а только для хорошего человека.
— И что Баскаков?
— Обещал подумать... Послушай, Василий, у нас начальник отдела на пенсию готовится. Ты со Щепкиным не обсуждал возможную замену?
— Пока не обсуждал... Но готов тебя предложить.
Гуров подкатил к сверкающему пальмами входу в казино и минут десять ждал Силаева. А когда тот появился, майор милиции выскочил с водительского кресла, обогнул машину и распахнул перед Стасом дверцу. Очевидно, что из окон Управления за этой сценой наблюдает не один десяток глаз. И обязательно найдется тот, кто доложит об увиденном Щепкину. А это хорошо! Генерал, наставляя Гурова, так и говорил, что иностранного гостя надо обслуживать уважительно, так, как они там у себя привыкли.
Машина летела по Дубровску на полной скорости. Гурову не терпелось доложить результаты разведки, но в черной «Волге» он соблюдал конспирацию. Очень большая была вероятность того, что Щепкин впарил в салон жучка. Дубровск город небогатый, но такая техника в оперативнотехническом отделе УВД была... Стас это тоже понимал и всегда говорил только о вещах, приятных для ушей Щепкина и Афонина.
— А ты, майор, в казино не играешь?
— Редко. Только когда премию большую дают.
— И правильно! Я вот сегодня проигрался. Немного, но неприятно... Зато телевизор в холле посмотрел.
— И что показывали?
— Меня! Мое выступление на вчерашнем банкете. Красиво я говорил о будущем Дубровска, Как Остап Бендер в Васюках... Получается, что перед выборами я помогаю Афонину.
— И правильно, господин Силаев! Наш губернатор — замечательный человек. Мудрый, справедливый. Все наше Управление за него голосовать будет.
— Согласен, майор. И команда у него отличная. Тот же Щепкин.
— Да, наш генерал — профессионал. Умный, честный. Все наше Управление его любит.
— Я решил, майор, остаться в Дубровске до выборов и всячески содействовать Афонину... Странное чувство, когда себя на экране видишь. Неузнаваемая личность. И голос чужой, и внешность.
— Это у всех так. Вот снимали нас однажды в большой компании. Я потом смотрю на экран: всех узнаю, а себя — нет. И каждый говорит то же самое... Неправильно мы себя воспринимаем. Не в том ракурсе. Нам кажется, что мы одни, а мы другие...
Гуров притормозил около летнего ресторанчика на окраине городского парка. Здесь можно было поговорить.
Первым делом майор выложил Стасу содержание беседы со следователем Игрунковым. Потом сообщил о вполне понятных действиях по поиску пропавшей из больницы Ларисы Серпинской. Искали только ее; Хлебников, похоже, не засветился.
Последняя информация была из разряда любопытного, но непонятного:
— Был я, Петрович, у розыскников. Им лично Щепкин поручил добыть образцы почерков вот у этих лиц... Они список размножили, а я экземплярчик прихватил. Смотри, это следственная бригада, супруги Петровы — понятые, а это все — телевизионщики и журналисты. Одним словом, все, кто присутствовал на обыске дачи Кима Баскакова.
— Понятно... Ничего не понятно! Зачем Щепкину их почерки? Какие у тебя соображения, майор?
— Есть одно, но общего плана. Я думаю, что существует анонимка, которая пришла лично Щепкину, и он не хочет ее показывать. Сам будет почерки сверять... Так что, Петрович, едем на совещание. Ребята заждались. И еды им надо захватить.
— Сейчас поедем... Ты мог бы, Вася, три сотовых телефона достать?
— Не вопрос. Сейчас на рынок за продуктами заедем. Там у входа всегда барыга стоит.
— И еще, Вася, пистолет. Можно без патронов, можно поломанный, но внешне боевой... Твой бы «Макаров» подошел, но ты же его из рук не выпустишь?
— Не могу, я присягу давал... Но дома у меня есть конфискованный «Вальтер». Без бойка, но вид грозный.
— Подойдет... И еще, Вася, достань домашний телефон Щепкина. Я обещал парнишке этому позвонить, Федору. Понравился мне он... я его как сына полюбил.
Нельзя сказать, что в штабе Викентия Ямпольского царили разброд и шатание, но некоторое уныние висело в воздухе. И было отчего! Все прошлые опросы внушали уверенность в победе над Афониным. Шесть против четырех.
Сегодня была получена последняя справка с анализом мнений жителей губернии. Все ожидаемо, но очень обидно. После ареста Баскакова народ не поверил в его виновность, но стал остерегаться голосовать за Ямпольского. Все происходило по старому армейскому анекдоту, когда хорошего майора решили повысить в должности. И вдруг какой-то кадровик вспомнил десятилетней давности историю с этим майором: «Что-то там было. То ли он шинель украл, то ли
